Василиска 11 - Ольга Анатольевна Чумаченко

Показал щенок белянке язык и, схватив юного мага за руку, удалился из кабинета. Минуты две, сидевший наг и дракон прислушивались к удаляющимся шагам.

- По Большим лугам всё просто отлично, - прошипел белый лорд. – Люди толпами записываются на работы. Садики со школами давно готовы. Набор уже открыт. За сутки более двухсот малышей родители записали. Детский дом, которому ты помогала, закрыли. Детей перевезли в подготовленное здание с прилегающей территорией.

Лиска знала, что рано или позже, она заберёт себе город. Поэтому и вкладывалась в строительство разных зданий, даже себе в убыток, платя завышенные налоги и отстёгивая откаты в карманы жадным чиновникам.

- Максимилиан, зайди, - повернула Лиска голову в сторону двери.

Дверь открылась без стука, и в неё просочился лэр. Совершенно беззвучно. Лиска заметила его «тихий шаг», когда под подошвой магическое уплотнение воздушной подушки. Сама она предпочитала «скольжение». Шамиль же поджал хвост. Но не от испуга. А с целью контроля над положением. Сколько рыжий у них живёт в имении, а наг так и не может привыкнуть к опасному типу.

- Что думаешь?.. – спросила белянка снявшего капюшон мужчину. Его хвост ходил из стороны в сторону, хлопая хозяина по длинным сапогам.

Что она думает? Положил он руку на эфес клинка. Пересказывать, что там за дальнейшее обсуждение было, когда она с Шамилем и своим сопровождением ушла, ей не надо. Она там подслушивающее устройство оставила ещё до того, как эльфы в беседке собрались. Наслушалась, какая она… не хорошая. Они её своим присутствием облагодетельствовали. А она… недостойна даже слюнявить их обувь. А тип, которому повестку вручили, больше всех смеялся. Он считает себя неприкосновенным. И ни приходить, ни уезжать не собирается. А что она может предпринять? На дуэль его вызовет? Девчонка!

Нехорошо сверкнули красные глаза, когда речь зашла о дуэли. Давно она нормально не дралась.

- Лис-са?.. – заметил белый наг хищную улыбку на лице своей малышки.

- Мак секундантом будет… - вдохновлено проговорила белянка, ткнув пальчиком в рыжего лэра. Но в ответ получила злобное шипение хвостатого отца. «Нет!». – Ну, пап…

- Иди к детям!.. – прошипел Шамиль. Только вместо «иди к детям», Лиска расслышала нецензурную речь. И такую длинную, как его змеиная конечность.

Вечером арестант не пришёл. И утром никто из эльфов не торопился выполнять условия, что выставила леди ди Фён. А что она им сделает? Придёт и отругает. «Ай-ай-ай, как не хорошо?» Может быть. Только утром, практически у всех домов, где проживали «дорогие ушастые», лежали в почтовых коробках по письму. Но там такая печать оказалась интересная, из голубого кристалла. Разламывая её, при открывании письма, срабатывал индивидуальный пространственный переход. И открывавшего письмо переносило в определённую географическую точку. Вот такое вот выдворения Лиска для эльфов устроила.

Для всех у белянки не было столько отдалённых ссыльных точек. Ну, штук десять в степях орков. Это для самых безголовых. Если они без еды и воды и дойдут до орков, что-то сомневалась Лиска, что степные жители помогут светлым братьям. Знала, что у них там какая-то дальняя вражда ещё по прошлому миру. Если не будут нарываться эльфы, то их, наверное, не убьют. В худшем случае пошлют куда подальше, и ссыльным придётся идти куда глаза глядят. Но могут орки их и в плен взять, потребовать от ушастых сородичей выкуп. И это будет означать, что с голоду «несчастный» не помрёт, но заставят его работать. И найдут что грязнее и тяжелее. Хи-хи…

Возле разных аномалий хватало её точек выхода. И тоже в стороне от жилья разумных существ. Но Лиске не хотелось, чтобы кто-то знал о некоторых из них. Это её укромные места. А ещё Темнолесье. Достаточно далеко от промышленной горы, кроме той, что в самой деревне оборотней и той, что соединена с портальной аркой, есть ещё две точки. Она успела туда сбегать, установить их, пока её никто не хватился.

Тридцати «счастливчикам» выпал «билет» в степь. По два-три, а то и четыре эльфа в одну точку. Только попадали они туда в разное время. Так как утром из дома выходят. И, возможно, они не встретятся на местности, и даже с большой вероятностью разойдутся в разные стороны. Но это молодую мать уже не волновало. Она им дала шанс. Теперь пусть на высшие силы уповают.

Тех, кого Лиска считала более-менее нормальными, зацикленными на своих изучениях растительности. Она просто в горы закинула. Вернее в тропический лес на горной местности. Предстоит им всего несколько дней пути практически в полной безопасности. Недалеко от обычных торговых трактов. Спустятся, найдут город, банк, снимут деньги, жильё. Только вот, если они доберутся до портальных арок, то будут разочарованы. Обслуживать эльфов её арки больше не будут. Пешочком, вместе со всем людом по пыльным дорогам.

Дискриминация! Да!

Ирис опять пришёл под утро, но белянка уже ушла со старшим сыном гулять на спортивную площадку. Остался он стоять рядом с малышами и охранявшими их оборотнями. Молча. Опять ни слова. Просто встал рядом. И начал давить всем на нервы своими изумительными фиолетовыми глазами. И ведь даже не сиреневыми. Более глубокими, с прожилками жёлтого. Полосатый тигриный хвост: серо-чёрный. И фиолетовые полосы по его бокам. Узоры практически по всему телу: бледно-фиолетовые. И густые чёрные волосы, заплетённые в простую юношескую косу. Молод он ещё.

Лиска не стала возвращаться, чтобы давать своё разрешение ему на прогулку с детьми. Суровые няни знали его, и если бы он попросил, дали бы ему Лунарию. Но он не просил. Когда она вернулась. Было уже поздно. Или рано. Дети уже хотели есть и спать. И Рубина надо было покормить, помыть и спать положить.

- Ирис, если ты хотел с Лунарией погулять, то надо было дяде Мите говорить, я ему разрешила её тебе давать, если попросишь, а сейчас поздно, нам пора, - держала Лиска своего маленького дроу за руку. Детей за ней оборотни понесли домой.

Ирис посмотрел в след ушедшим. Он бы сказал, только яд братьев, если его правильно использовать, и на определённом участке тела, лишал голоса. Они говорили ему, что он слишком эмоционален, и не умеет язык за зубами держать. Вот так и наказывали. Вернее, учили. А завтра он