Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Женщина уже не смотрела на меня и бормотала. Тихо выдохнул и не стал её отвлекать. Пусть сама проглотит тот крючок, который я только что показал ей.

— Глупость какая, — вдруг тряхнула она головой. — Кто же рискнёт?

— Я! — шагнул ближе. — Как вы сказали, я через многое прошёл и по пути кое-что усвоил. Без силы ты никто. Я готов рискнуть, а вы ничего от этого не потеряете.

И тут Севра попятилась назад, словно растерялась. Через пульсацию собралась и шагнула вперёд.

— Если ты уничтожишь гнездо, отвечать буду я. Не ты. Ты будешь лежать и хрипеть, а мне объяснять, почему я позволила ученику сделать то, что сама назвала глупостью.

— Тогда лучше вы будете рядом, когда это случится, чем потом будете объяснять, почему я сделал это один. И обещаю, я не буду вас винить, независимо от результата.

Учитель открыла рот, чтобы возразить, но ничего не сказала. Пауза растянулась.

— Глиф, вбитый в холодное гнездо, ляжет криво, — начала она.

— Я это слышал и понимаю.

— Не перебивай меня! Он будет жрать вдвое больше силы, чем должен. Отклик медленнее. Техника будет рваться в самый нужный миг. И всякий раз, как ты возьмёшься за неё, гнездо ответит болью, будто ты трогаешь рану. А если гнездо не примет знак, я могу выжечь связь. Вот какая цена. Ты слышишь её или опять только удобную половину?

— Слышу, — кивнул я. — Всю.

— И всё равно просишь?

— Прошу.

Севра глядела на меня, и в её ровном лице проступало что-то новое. Она снова задумалась. Я видел, как она хотела попробовать, но пока ещё не решилась.

— Почему? — обронила она наконец. — Только не говори мне про заплаченные ядра. Ты уже получил немало за них.

Сделал паузу и выбирал лучшие слова, которые её точно убедят.

— Учитель Ровэн, сказал, что городу нужны сильные возвышающиеся, — произнёс я.

— Городу нужен живой ученик, а не калека с кривой техникой, — отрезала она.

— А ученик, который не успел получить технику к экзамену? Он городу нужен?

Севра промолчала.

— Вы сами сказали, — надавил я, — гнёзда у меня чистые и сильные. Лучше, чем у остальных. Эстер заметил мой источник и был поражён. Значит, если я не могу прогреть их обычным путём, дело не в слабости, а в чём-то другом.

И тут она кивнула, каким-то своим мыслям.

— Вы знаете, что это может быть? — спросил я тихо.

Севра не ответила.

— Нет? И я не знаю. — Держал её взгляд. — А раз так, обычным путём мы этого не поймём. Ждать смысла нет. Гнёзда не прогреются оттого, что я посижу до экзамена смирно.

— И что ты предлагаешь? — кивнула она.

— Лучше вложить глиф в холодное гнездо под вашим присмотром и с вашей помощью… Потому что если не вы, я всё равно попробую сам. Найду какой-нибудь глиф, куплю и попробую

Севра сузила глаза.

— Угрожаешь?

— Нет, — качнул я головой. — Предупреждаю, что плохо останавливаюсь, когда другого пути не вижу.

— Заметила, — сухо обронила она.

Она отвернулась к столу и постояла молча, глядя на разложенные пластины.

— Я бы хотела поглядеть, — произнесла она тихо, — как ляжет глиф в чистое и сильное гнездо. Такие редко встречаются… но у тебя они не прогреты.

Насторожился, чуя, что перевес качнулся не в мою сторону.

— Не радуйся, — оборвала она мою попытку ответить. — Это недобрая мысль. Лучше прогнать тебя ждать. Любопытство до добра не доводит. Философы, что любопытствовали про глифы… недолго жили.

— Я уверен, что у нас получится — не сдавался.

— Сам ты его не вложишь, — обронила она, будто не услышав. — В холодное гнездо знак не ляжет от твоего хотения. Он будет упираться, а ты… рвать себя изнутри и звать это упорством. Но я могу вложить его силой и удержать форму, пока знак не вцепится в гнездо сам. Вот только легче тебе от этого не будет.

— Значит, вложите.

Севра обернулась, и на губах у неё дрогнула тень.

— Ты опять услышал только удобную часть?

Она взяла со стола пластину и повертела её в пальцах.

— Последний раз спрашиваю, — произнесла она ровно. — Понимаешь, что можешь испортить гнездо навсегда?

— Да.

— Понимаешь, что техника будет жрать больше силы, рваться и болеть каждый раз, как ты за неё возьмёшься?

— Да.

— Понимаешь, что жалеть тебя я не буду, раз ты сам выбрал боль вместо того, чтобы подождать?

Выдержал её взгляд.

— Я не за жалостью пришёл.

Севра глядела на меня долго, пока у меня по спине тёк пот. Кажется, обычный разговор, но для меня один из самых не простым в моей жизни. Учитель коротко кивнула сама себе, будто решение уже отлежалось и осталось лишь произнести.

— Я готов, — решил показать своё намеренье.

— Тогда садись, Рейланд. — Севра положила пластину на стол и развернулась. — Поглядим, сколько стоит твоё упрямство.

Опустился на подушку рядом со столом. Севра отошла к стене, к узкому шкафу без ручек, и провела над ним пальцами. Дверца ушла в паз без щелчка. Оттуда она достала длинный футляр, тёмный, окованный по краям, и положила его на стол передо мной. Щёлкнула застёжка, стоило мне только перевести взгляд.

Внутри лежала свёрнутая ткань — плотное серое полотно, прошитое тонкими нитями, отливавшими то серебром, то ничем. По нему рядами шли знаки, такие мелкие, что глаз сперва принял их за узор. Я сосредоточился, и узор шевельнулся. Перестроился в цепи, петли, замкнутые круги.

Глифы и их тут много. Понял что это, по тому как источник сжался внутри, будто чуя над собой чужую руку. Выводит это…

— Обет? — произнёс я тихо.

— А ты что думал? — обронила Севра, разворачивая полотно на столе. — Школа не показывает свои глифы каждому, кто дожил до Ростка, как и техники. Знание пути — сила. А сила не ходит без замка.

Ткань легла ровно, знаки на ней тускло тлели, пока я на них смотрел.

— Значит, даже после всего, я должен стать… — выдавил я, не сводя глаз с полотна.

— Что за чушь? — Она поморщилась, будто я сказал глупость. — Ты свободный ученик, и это