Михаил Черных - Невозвращенцы

«Мда… Это залет!» — подумал победитель. То, что вечер испорчен окончательно, Игорь понял через час, когда в клуб вломился военный патруль и его старший приказал следовать за ним в комендатуру. Там уже лежали написанные заявления тех троих сержантов. Согласно их заявлениям, они трезвые тихо мирно сидели на лавочке около клуба, когда к ним пристал пьяный сержант Игорь Петров. В последующей драке он жестоко избил своих сослуживцев (справка медосмотра прилагается уже — быстро успели). Далее его осмотрели, зафиксировали алкогольный запах — «так, пьян — записали», потом сбитые костяшки — «дрался значит — записали», и все.

Следующий день его увольнительной начался с разбирательства, где его выслушивал разозленный подъемом в праздничный день военный комендант. На этом настоял Игорь. И, хотя, начальник был с бодуна, он быстро разобрался в ситуации. Ведь он имел глаза и уши, и отлично знал часть Седенького, и особенно эту блатную троицу. Помогло еще и то, что он сам был детдомовцем и отлично знал, как им тяжело пробиваться в жизни. Как все любят считать детдомовцев бандитами и ворами по определению — просто по тому, что детдомовец, он прочувствовал на своей собственной шкуре.

— Да, сержант. Это залет. Попал ты. Эти трое м… приперлись вчера, побитые, подняли на уши всю комендатуру, дозвонились до своих п…, блатные блин, а они уже и начали давить на дежурного, чтобы он послал наряд в тот кабак. Дежурный и послал. А дальше — ты понимаешь. В зависимости от того, кто будет рассматривать этот голяк, тебе светит что угодно — от взыскания до разжалования. Хоть дисбат тебе не светит, успокойся. Поэтому поступим так. Я тебя выручу, но как смогу.

— Как?

— А я тебе дам десять суток губы и все. Дело закрыто. Еще наказать тебя уже будет нельзя за это. Официально.

— А неофициально?

— А неофициально — сам понимаешь, это как захочет командир вашей части. Ну, это уже ты сам выкручивайся. Как — это у тебя будет время подумать. Целых десять суток. Да не отчаивайся ты так — ваш командир, конечно, говно, который только армию позорит, но он человек настроения, будет в хорошем — а он в Москву поехал — на него уже представление ушло, отделаешься испугом. Может в наряд сходишь пару раз.

— Есть. Это действительно уже мои проблемы. Спасибо.

— Да не за что, ты поступил как должен был поступить нормальный мужик — а это чмо, с которым ты столкнулся, получило по заслугам. Поэтому, я тебе и помогаю. Ладно, иди на губу, я сейчас напишу.

— Есть идти на губу, товарищ полковник…

Игорь оторвался от воспоминаний, уже подъехав к части. Попросил остановить около остановки, поблагодарил шофера грузовика, за то, что подбросил, и, задержав дыхание, отправился к КПП части.

На КПП сегодня дежурил его знакомый дембель из второй роты. Только в каком виде — опрятный, отглаженный, выбритый, подстриженный!

— Что случилось? Кто это тебя так?

— А… Явился… Тебе, Игорь, я даже не знаю, как сказать, не повезло.

— А что еще случилось? Седой приехал?

— Приехал….

— А как он? Злой?

— Не то слово — вот видишь, — при этом он погладил свою свежеостриженную «под ноль» голову, что для любого дембеля было позором. — Лютует. Он вообще, б…, в конец опущенный приехал из Москвы. А ща отрывается. Никаких правил не соблюдает, отморозок….

— Да ладно тебе?

— И еще как. Вот — дембелей всех, б…, как духов остриг, две роты сейчас в полном боевом химию бегают, остальные на плацу топчут…Ему на глаза страшно появляться, наряды, выговоры и взыскания так и сыпятся… Летяха тут что-то у него спросил, так вообще на губу отправился за обращение к старшему по званию не по уставу. Пи…! Только и ищет на ком зло сорвать…

— Похоже поимели его генералы московские…

— Ага. Это радует конечно… Ну, только тебе от этого не легче. Про тебя вообще как узнал, велел сразу с КПП к нему отправить, так что смотри, запасись вазелином, ибо драть тебя будут сейчас…

— Да уж… повезло…

— Вот и я о том же… Ладно, Игорек, топай на ковер, авось обойдется… Помни, «один раз — не пи…с!»

С таким радостным напутствием Игорь отправился в штаб. Прошел мимо плаца, где отбивая себе ноги в строевой, маршировало 2 роты. И мимо еще одной роты, которая полировала до блеска бордюр дорожек въезда в часть. И вот…

— Товарищ полковник. Сержант Петров по вашему приказу прибыл.

В кабинете помимо полковника Седенького, бывшего в уже изрядном подпитии, за столом сидели его приятели — капитаны Морозов и Якимов. Именно их детей Игорь отмутузил в городе.

— Ну что, товарищи капитаны, мы будем делать с этим бойцом?

— А что, отдай его мне, Миша. Я ему устрою заново курс молодого бойца, он у меня и устав, и сортир будет знать наизусть! Я ему, п…. б…, устрою армию!!!

— Ладно, ладно Саша, погоди. Я так понимаю, что его уже наказали в уставном порядке, и теперь официально его нельзя?..

— Да. Спас его этот начальник, хотя я и просил его отдать его нам… С чего бы только…

— Ладно, хватит. Что будем с ним делать? Отправить бы его куда подальше — в Чечню к примеру — чехам в рабство, или еще куда дальше…

— Далеко говоришь… — задумался полковник.

— А то, ну его бандита… А, тот полкан в прошлом тоже детдомовец, как и этот п….!

— Детдомовец говоришь? — с интересом посмотрел Седенький на Игоря, — А ну ка, заткнулись все.

Не обращая внимание на удивленные лица своих друзей, полковник, пошатываясь встал, подошел к портфель, который явно стоял не разобранный еще с Москвы и достал оттуда какую-то папку. Вернулся за стол, достал из папки какой-то документ, положил его на стол перед собой и взглянул на Игоря совершенно трезвым взглядом.

— Значит так. Прочитай. Ознакомься. Это первый твой вариант. Второй — это ты завтра, нет, сегодня же едешь в Чечню на самый боевой блок пост, где чехи стреляют каждый день. Выбирай.

— А здесь что?

— Здесь? Здесь договор на сверхсрочную службу по контракту в специальной секретной ВЧ. Чем она будет заниматься — не твое дело, где служит — тоже. Так что — выбирай.

— Но почему я?

— Потому. Давай подписывай.

— И что — он ничего не огребет? — вмешался один из капитанов.

— Помолчи, Саша.

Игорь взял в руки контракт и начал его читать. Стандартные формы, неплохие деньги, бонусы по окончанию срока службы, но! Наказание за разглашение — до 25 лет, ответственность за неподчинение приказу, ответственность за дезертирство — смертная казнь на месте. Ого! Особые условия — 10 страниц… Но тут на контракт легла лапища Седенького.

— Я что-то не понял, боец! Ты мне тут еще азбуку изучать начни!! Подписывай!