Рон Хаббард - Поле битвы — Земля [Поле боя — Земля]

— Я просил научить меня вашей математике, — напомнил Джонни.

Маз пожал плечами:

— Зачем вам утруждаться? Я сам рассчитаю все гораздо быстрее. А что он собирается делать с рудой?

— Переправлять на другие планеты, — ответил Джонни.

— Это противозаконно. Но какова будет премия? Лично для меня, разумеется.

— Как обычно.

— Теперь послушайте меня. Вы объявляете этому Керу, что он больше не будет командовать мной, удваиваете премию, а я рассчитываю местоположение руды. — Он засмеялся. — Вольфрама там намного больше, чем в моих отчетах Компании. Ну как?

Джонни согласился, и Маз ушел. Испытание завершилось, хотя, прямо скажем, не очень убедительно. Маз на него не напал.

Джонни выжидал два дня, думая, что Маз покончит с собой. Но тот просто самоустранился и начал всячески мешать Керу, выломал при этом свои анализаторы, инструменты, выкопал пограничные столбики, пометив таким образом район раскопок. А Джонни, чтобы не тратить время зря, отправился в Солсбери, в сопровождении Тора, который охранял его от слонов и черных мамб, пока Джонни в развалинах древнего университета разыскивал старинные книги, в которых было бы хоть что-то о «вихревых спиралях», которые зачем-то держат перед лицом. Наконец в какой-то брошюрке, озаглавленной «Гипноз для всех», он нашел упоминание об этих штуках. Джонни сделал одну — оказалось очень просто — и стал вертеть ею перед мордой олененка, которого держал Тор. Олененок удивленно таращился на нее — и только. Тор попросил Джонни испробовать на нем, но мелькающая перед носом пружинка вызывала у Тора лишь приступы хохота. Как гласило пособие, человека можно усыпить и внушить ему что угодно. У этого человека даже мысли не возникнет, что он действует по приказу. Джонни подозревал, что, если и психлосы подвержены гипнозу, реакция их должна быть иной. Так или иначе, но он догадывался, что тот исправитель пытался сделать с Мазом. Эффекта это не вызвало из-за отсутствия капсулы.

Нет, в каком же страшном все-таки мире жили психлосы! Посадить все население под ментальный колпак! Правда, они здесь не были первооткрывателями, о чем поведали Джонни покрытые паутиной книги из древней библиотеки. И именно книги, написанные людьми, привели Джонни к идее с капсулами. Как может живое существо, кем бы оно ни было, считать себя вправе превращать в послушных роботов других живых существ? Он подумал о Ларсе: интересно, был ли Гитлер похож на него? Связавшись с Викторией и узнав, что Маз по-прежнему упорствует, Джонни отправился на обработку Сота. Уж кто-кто, а тот должен смыслить в математике.

Начать производство двигателей Джонни принудили. Но после долгих мытарств с психлосской математикой он сам разозлился не на шутку. Разгадать тайну стало уже делом принципа. Другого пути нет. Терл с его громоздкими уравнениями, которые никогда не сходились и не имели никакого смысла, был не помощник. Почему, если с пультом что-нибудь случалось, он никогда не знал, где именно в цепи неполадка? Джонни вдруг вспомнил о письме Вораза. Сотни тысяч изобретений — и все на языке психлосской математики. Чтобы действительно переоснастить военные компании на производство ширпотреба, эти сотни тысяч открытий, пусть даже накопившиеся за тысячелетие и, вероятно, украденные психлосами у ныне уже не существующих рас, могли очень хорошо показать разницу между грядущим благоденствием всех галактик и неизбежностью оказаться на новой конференции перед сворой разъяренных эмиссаров, жаждущих его крови. И пока Джонни не вытрясет секреты психлосской математики из бывших служащих Компании, никто не сможет понять, в чем суть этих изобретений. Да, прав господин Цанг, проблема может стать «дипломатической». Это очень даже может кончиться войной.

Как выяснилось, Сот не жил в общежитии. Видимо, его старческий кашель по ночам не давал остальным психлосам спать, и те настояли, чтобы ему поставили койку в маленькой комнатушке, бывшей кладовой, подключенной к общей системе снабжения дыхательным газом. Комната оказалась вполне пригодной для жилья. Из старых полок Сот смастерил подобие столов и шкафов. Столы были аккуратно застелены бумагой, а шкафы до отказа забиты книгами. Когда Джонни вошел, Сот сидел за столом на высоком табурете. Его шерсть казалась испачканной голубой краской: психлосская седина. Янтарные глаза смотрели мутно, в уголках выступал белый гной. Одет старый психлос был в свободный балахон. На голове — маленькая шапочка. Сот всматривался в Джонни подслеповатыми глазами, стараясь угадать, кто перед ним. Заметив за поясом Джонни бластер, Сот сказал:

— Значит, вы пришли за мной. А я все удивляюсь: почему так долго обо мне никто не вспоминает?

— Как много у вас книг, — поспешил сменить тему Джонни.

— Да, мне повезло, — оживился старик. — Когда поселок атаковали впервые, я был в конторе и услышал пальбу. Побежал в свою комнату и упаковал все книги в водонепроницаемые мешки. Потом, когда мы должны были поселиться здесь, я спросил одного милейшего молодого человека, могу ли я взять книги с собой. Он разрешил.

Джонни смотрел на корешки книг. Большинство заглавий прочитать он не мог — буквы были незнакомы.

— Мне всегда позволяли брать с собой книги, — сказал Сот. — Для телепортации не имеет значения вес или объем. Вы ведь тоже не станете разлучать меня с моим сокровищем?

Джонни вдруг испугался: не страдает ли Сот старческим слабоумием? Потом догадался: они же ведь здесь не знают, что остаются теперь единственно уцелевшими психлосами… Они, скорее всего, думают, что где-нибудь есть и другие пленники.

— Я не собираюсь вас никуда транспортировать. Мы уверены, что на других планетах больше нет психлосов.

Какое-то время Сот переваривал новость. Потом тихонько фыркнул:

— Забавное завершение стотридцатилетней ссылки. Впрочем, если я здесь, ссылка еще не закончилась.

Джонни решил не мешать старику. Пусть сам все расскажет. Спросил только:

— А с чего все началось?

Сот пожал плечами:

— Как обычно. Был непочтителен и неисправим. Разве этого нет в моем досье? — Джонни отрицательно помотал головой. — Да вы сами все узнаете. Позже у меня появилось то странное чувство, будто мне следует быть честнее. Да, я вам так признателен, что вы вылечили мои зубы. Клыки особенно нестерпимо болели. Ну так вот. Представьте себе молоденького психлоса, который только недавно начал работать в школе, еще смущается на своих уроках и от волнения немного путает…

— Математические термины? — не выдержал Джонни.

Сот взглянул на него и долго молчал.

— Почему вы спросили? — Невидимая туча, которая, казалось, зависла над его головой, унеслась прочь. — Да, полагаю, математика тут тоже поучаствовала. Речь шла о расчете рудных жил. — Он вздохнул. — Должно быть, кто-то донес на меня, потому что во время урока вошел исправитель, приставленный к этой школе, и начал кричать на меня, а потом — и на весь класс. Конечно, моя выходка не имеет оправданий, но я несколько лет винил в случившемся свою мать. Она была членом подпольной религиозной организации и верила, что всякое чувствующее существо имеет душу. Ее вера так или иначе повлияла на мой поступок. Этот исправитель стоял посреди класса и орал, что все мы просто животные, о чем всегда обязаны помнить. Он так шумел, что утомил меня. Я только хотел его успокоить, чтобы не мешал вести урок. Даже не знаю, как это вырвалось… — Сот надолго замолчал. — Я никогда не рассказываю этой истории, потому что она вызывает у меня болевые ощущения. Но теперь… — Он тихо выдохнул. — Он мертвый, и я могу говорить об этом спокойно. — Он пристально посмотрел на Джонни. — Ведь правда? Я могу говорить, и ничего не будет?