Владимир Чистяков - М.С.
Здесь почти все и зовут его генералом, а то что копает что-то за городом — так чтобы генерал, да без чудинки — такого не бывает. Тем более, что и стандартной генеральской привычки пить по страшному он не лишен. И даже какую-то странную свеклу выращивает. Заводик-то есть, спирт гонит, генерал утверждает, что спирт идет только для консервирования образцов. Но никто не верит. И все считают, сколько же генерал выпивает, и как бы спиваться не начал — а то плохо без него будет.
За что генерал ни возьмется — все удается. За исключением одной вещи: гонят на заводике, кроме обычного спирта, какую-то любимую генералом бурду. Пытался он приучить к потреблению местное население. Безуспешно! И грэды, и миррены, остались верны национальным традициям.
Генерал утверждает — кто этого вина не пил, настоящего вкуса вина не знает. Сам-то он только это и пьет. Говорит «Такое попробуешь — больше ничего пить не захочешь».
Тут-то он прав! Покойнику пить как-то незачем!
В городе напиток называют «Сто грамм из ада». Вид соответствующий. Маслянисто-черного цвета чуть ли не с запахом серы. Впрочем, в каждом доме есть красивая керамическая бутылочка причудливой формы. На каждое застолье на стол ставят. Из уважения к генералу. И единственная, которую после застолья пустой на место убирают.
Правда, если это свадьба, (а генерала приглашают всегда), то знаменитая бутылочка оказывается пустой.
Эту генеральскую бурду и пили на организованном генералом застолье. Из спиртного на столе присутствовали только причудливые бутылочки, что явно не вызвало энтузиазма у офицеров генерала (двух мирренов и грэда). Офицеры М. С. приложились к расписным чашечкам, из которых отраву полагается пить, исключительно из вежливости к хозяину. Количество бутылочек на столе сильно сократилось, так как каждый прихватил по одной, а то и по две как сувенир. М. С. краем уха услышала, как Хьюг предложил миррену новое название для напитка: «Подари врагу». Бутылочки продолжали исчезать, вскоре они сохранились только вблизи генерала и М. С… Бывшие враги понимающе переглянулись и скомандовали «Разойдись!» Можно не сомневаться, интернациональна компания отправится точнехонько в лагерь, где воздаст должное наличным запасом знаменитой грэдской «Императорской».
Генерал с непроизносимым именем и генерал с именем из двух букв остались.
М. С. цедит сквозь зубы гелеобразную жидкость. На вкус — местное прозвище метко дано, но градусы присутствуют, да М. С. и более отвратные вещи пить приходилось. Некоторое время спустя почувствовала смутно знакомый привкус, и криво усмехнулась. Кэртерец гнал из земных продуктов свой национальный напиток. Вышло не очень похоже, но ностальгические нотки души вполне можно затронуть. Пару канистр, а лучше бочек надо взять и Кэрту свезти, хотя эстет этот суррогаты пить не будет. А вот бутылочки оценит.
Генерал говорит. Впервые за несколько лет появился у него собеседник, хоть немного понимающий в археологии. Нет конечно, местные жители проявляют интерес к работам, и детей в устроенный им музей водят. Но с ними не поговоришь, как с равными.
Археология была одним из многочисленных детских увлечений дочери императора. Так что шурф от раскопа отличить М. С. могла. Да и о городе, найденном генералом, кое-что читала. Когда-то специалисты дискутировали о местонахождении религиозного центра Бодронов. Кое-кто называл и этот район. Археологической разведки здесь не проводилось. Так, судили по старым хроникам. Грэдским. Хотя Бодроны и знали письмо, но осталось только вырубленное на камне. А все остальное сгорело. Остальное не сохранилось. Бодроны исчезли после кровопролитной войны с грэдами. Пали города, сгорели дворцы и храмы. Погибла знать, казнили жрецов. А оставшиеся в живых забыли свой язык, смешавшись с победителями. Прошли века, и только филолог мог что-то сказать на языке Боден. Только в названиях рек да озер осталось что-то от них. И тот же филолог мог сказать про то или иную грэдскую фамилию что она бодронского происхождения. Но человек с такой фамилией считал себя грэдом. И ничего не мог сказать о прошлом бодронов.
О прошлом могло говорить только сокрытое в земле. Но особым ухом надо слушать. Не каждому земля расскажет о своих тайнах. А генерал умел и любил слушать, как говорит земля.
— Лучше всего- извержение вулкана, город засыпан полностью, и жители ничего не успевают унести. Землетрясение — тоже неплохо, особенно если город после него покидают. Но и когда поверх руин строят- тоже ничего.
— А здесь что было?
— А здесь война. Город взяли, но восстанавливать не стали. Красота! Давно не видел такого колоссального количества памятников. Притом сразу двух культур. Потом покажу — прекрасные образцы грэдских лат материкового периода, оружие.
— А это-то откуда? Могильники?
— Нет. У стены был ров, запущенный и заболоченный. Не всем удалось влезть на стену. А в таких латах — тонул мгновенно. А в городе просто колоссальнейшее количество останков. Особенно в домах. Крыша провалится — и все что в доме накроет. Часто попадаются болты. Это вообще очень характерный признак конца многих культур на центральных материковых равнинах. Если поселение вдруг опустело — значит ищи болты. А где-то недалеко обязательно будет захоронение. Не очень люблю кремацию, но на стальные вещи огонь не очень влияет. Но так в самом городе грэдского почти ничего не попадается, а могильник я пока не раскопал.
Он говорит о событиях, происходивших сотни лет назад, словно о событиях вчерашнего дня.
— Храмовый комплекс сильно разрушен, его я оставил на потом, очень сложно, нет аппаратуры, а под ним возможно, подземелья. — говорит, словно извиняется. — Дворцовый сохранился неплохо, сейчас там и копаю, есть плиты с посвятительными надписями, свод законов на камне в виде фаллоса, где не было пожара, там даже пергамент и ткани попадаются.
Поняла — с превеликим бы удовольствием свалил бы генерал эту ношу, и полностью залез бы в раскоп. Но не может. Ответственность и долг, пусть и им самим на себя взваленная не отпустит.
А он все говорил и говорил. И словно оживал исчезнувший народ. Куда-то он стремился, что-то мог свершить. Духовный и материальный подъем шел тогда. Много Бодроны строили, многое знали. Но оборвали взлет короткие клинки грэдов.
И нет теперь, и никогда больше не будет бодронов, но должны знать о них люди.
М. С. узнала очень много неизвестного ей раньше. Что же, уничтожение бодронов не самая славная страница в истории грэдов. Помнить что было надо, но незачем посыпать голову пеплом, и каяться перед всеми по делу и без дела обиженными тобой в прошлом. Сильные не каются. Сильные помнят! Ведь если начать разбираться, бывало ты бил, а бывало что и тебя. И далеко не всегда за дело. Так что не стоит кается в реальных или выдуманных грехах предков.