Эмилия Ри - Принцесса, которая любила дождь

Фон Штернгольдт вяло махнул рукой. Отто ван Риберг вылез из машины.

— Скажите, префект, это вы подослали ко мне двух ребят с пистолетами? — спросил он, резко обернувшись.

— Каких ребят? — спросил фон Штернгольдт с неподдельным удивлением.

— Два человека вели меня от самого Управления. Одного пришлось убрать, — ответил ван Риберг. — Другого я больше не видел, но не исключено, что он просто-напросто сдал меня с рук на руки.

Князь тяжело вздохнул.

— Кто же это нам так жизнь решил осложнить? — спросил он сам себя. — Ладно, я поговорю с Альфаном, может, он что-нибудь придумает.

Ван Риберг захлопнул дверцу лимузина и собирался было идти, но дорогу ему преградил Симон Альфан.

— Вы кое-что забыли, господин ван Риберг, — напомнил он и протянул Отто его полицейскую «Беретту».

Отто взял пистолет, тихо поблагодарил Альфана, спрятал оружие за пазуху и пошел прочь. Симон залез в салон лимузина.

— Ну, что скажешь? — спросил князь, открывая мини-бар.

— Не нравится он мне. Темная лошадка. Может быть, я не прав, но… в любом случае, надо бы его прощупать, — сказал Альфан.

— Ну, так давай, действуй, — сказал фон Штернгольдт, наливая себе полный пивной стакан коньяку. — Для того я тебя и держу.

Альфан кивнул.

— Надо что-то делать с Анджеллой, — сказал, тяжело вздыхая, фон Штернгольдт. — У нее в последнее время не получается держать себя в руках. Конечно, меня предупреждали об этой их маленькой особенности, но с другой стороны, взгляни на Фергюссона — абсолютная противоположность. Спокоен, сдержан, исполнителен, педантичен. А она…

— Сегодня приезжает инспектор, из Собственной Безопасности, со своей сворой, — сказал полным презрения тоном Альфан, чтобы скорее отвлечь своего начальника от грустных мыслей, и добавил, усмехнувшись. — «Инкогнито, да ещё и с секретным предписанием».

— Мне только этого для полного счастья не хватало. Они умеют выбирать подходящее время для инспекций, — сказал фон Штернгольдт сокрушенно. — От Анджеллы всё так же, никаких вестей?

Альфан отрицательно покачал головой.

— Блядство, — коротко сказал фон Штернгольдт. — Не хватало мне ещё одно подразделение потерять. Ладно, поехали домой…

Лимузин медленно тронулся с места и выехал из переулка.

В гостиной было необычайно шумно. «Свора», как соизволил выразиться Симон Альфан, оккупировала кресла и диваны. Полтора десятка человек — мужчины и женщины, эксперты, аналитики, секретари, дознаватели — в строгих деловых костюмах ожидали окончания аудиенции у князя. Коротали время выпивкой, сигарами, периодически забавы ради отпускали пошлые шутки в адрес прислуги. Здесь же присутствовал Герман — пока князь беседовал с инспектором, дворецкий всем своим видом старался показать гостям, что они не брошены, не забыты хозяином. Это была не самая приятная компания, с которой ему довелось общаться. Вернее, самая неприятная.

От гостей за версту веяло гипертрофированным снобизмом. В сущности, эти люди ничего особенного собой не представляли, они были всего лишь рядовыми клерками в Службе Безопасности, однако служебный статус заставлял относиться к ним уважительно. Что было весьма неприятно для дворецкого, привыкшего к капиталистам, финансистам, владельцам СМИ — в общем, к игрокам почти мирового уровня.

Гости неспешно беседовали, обсуждая убранство особняка, когда двери распахнулись и, совершенно не обращая внимания на присутствующих, в гостиную вошли пять человек — две женщины и трое мужчин. Тотчас все разговоры смолкли, гости с нескрываемым любопытством принялись разглядывать вновь прибывших. Эти пятеро тем временем медленно прошли через всю гостиную и принялись подниматься по лестнице наверх — к княжеским апартаментам.

Про себя Крозье отметил, как смотрят гости префекта на Анджеллу — мужчины с восхищением, женщины — сгорая от зависти.

— Неужели это та самая? — чуть слышно спросил кто-то за спиной Виктора. Этот вопрос так и остался без ответа.

«Так значит, наша Анджелла в какой-то степени легенда…» — отметил про себя Крозье. В принципе, этого и следовало ожидать — руководить таким подразделением в такой сложной ситуации первого подвернувшегося под руку не поставили бы.

Анджелла бесцеремонно распахнула дверь в кабинет фон Штернгольдта. Князь и инспектор сидели за рабочим столом префекта и пили из высоких стаканов какую-то явно алкоголь содержащую жидкость.

— Князь, я уполномочена передать Вам привет от Густава Петера Алька, — сказала она с порога.

Инспектор с некоторым удивлением посмотрел на неё. Анджелла сняла простреленный плащ и накинула его себе на плечо. Инспектор оглядел её с ног до головы и проглотил комок в горле. Девушка была явно в его вкусе.

— Он что, опять ушел? — спросил хмуро фон Штернгольдт, увидев рваные дыры в плаще Анджеллы.

— Нет, он лег, — чуть слышно произнесла Анджелла.

— И надо полагать, больше он уже не встанет? — не веря своим ушам, тихо спросил префект.

— Нет, он встанет, — сказала Анджелла насмешливо. Князь и инспектор впились в нее удивленными взглядами. — Он встанет, когда труба Мессии возвестит о начале Страшного Суда. Но ранее он не встанет, — поспешила заверить взволнованного князя Анджелла.

Фон Штернгольдт откинулся на спинку стула и достал из лежащей на столе коробки сигару.

— Надо уладить формальности… — сказал он, запаливая лучинку. — Сама знаешь, для отчетности…

Князь прикурил от лучины и затянулся. Анджелла кивнула и вышла.

— Интересные манеры у Ваших подчиненных, — заметил инспектор.

— Да, у нее не без этого… — сказал фон Штернгольдт. — Что поделаешь, приходится закрывать глаза на такие мелочи…

— Я бы хотел поближе познакомиться с этой Вашей Анджеллой, — сказал инспектор. — Меня в высшей степени впечатляют ее способности выполнять в принципе невыполнимые поручения. Вы не успели разгадать ее секрет? Как ей это удается?

— Она самая лучшая, — недоуменно развел руками фон Штернгольдт и с наслаждением затянулся сизым сигарным дымом.

— Надеюсь, что это действительно так, — вскользь заметил инспектор, поставив пустой стакан на стол. — Будьте любезны, ещё коньяку.

В лаборатории царил могильный холод. Лаборант оттянул поршень, наполняя шприц, набрал несколько кубиков багряной жидкости и резким движением выдернул иглу из вены Крозье. Виктор согнул руку в локте, осторожно встал и вышел из-за стола. Лаборант сцедил кровь из шприца в небольшую стеклянную колбу и заткнув горлышко пробкой, поместил ее в контейнер, где уже находились четыре аналогичных сосуда. Крозье встал из-за стола и прошел к широкому дивану у стены, на котором уже сидели Веймар, Фергюссон, Бернски и Анджелла.