Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Нам пришлось пойти на их условия. Синдикату сейчас не нужна война с Меровингами — слишком много наших кредитов вложено в их банки. Но и тебя мы не хотим терять.

Меровинги уже обыскивают твою родную планету, пытаясь найти место, откуда ты пришёл. Они его найдут — рано или поздно. Поэтому они и согласились.

Задача лейтенант-пилота — убить тебя, даже ценой своей жизни. В противном случае Меровинги вырежут всю его семью и родственников. Он будет идти до конца.

Каэль замолчал. После его рассказа многое становилось на свои места.

— Значит, Меровингам, как и Синдикату, нужны технологии Дома Северных Медведей, — я не спрашивал, а констатировал факт, внимательно наблюдая за реакцией Каэля. — И они готовы развязать войну. Могу сказать, что Меровинги, даже если найдут комплекс, обнаружат лишь руины. Хотя, если они не нашли его за двести лет, то не найдут и сейчас. Единственным носителем всех технологий являюсь я.

Немного подумав, я добавил:

— Передай Георгию, что смерть для меня не имеет значения. Но если вы хотите вести дела с Домом Северных Медведей, вам стоит сделать так, чтобы я сегодня выжил.

Каэль повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза:

— Значит, это правда?

— Рассказывай, что там за особенности гладиаторского боя. А то мы стоим тут уже очень долго, а рёв на трибунах усиливается, — я проигнорировал его вопрос. Синдикат и так знает очень многое.

— Хорошо, — начал Дорн. — Бой делится на фазы. Каждая фаза длится десять минут. Потом — перерыв в пять минут, во время которого зрители могут потратить свои кредиты на помощь своему гладиатору.

К примеру, после первой фазы появляется несколько лотов. Как правило, это автодоктор, дополнительная броня и улучшенное оружие. Один голос — сто кредитов. Чем больше платит зритель, тем больше голосов. По каждому лоту определяется победитель на основании отданных голосов.

Ты выступаешь за Синдикат, твой противник — за Меровингов. Голосование среди зрителей идёт три минуты. Потом две минуты голосуют VIP-гости. Ещё три минуты даётся гладиаторам на получение помощи.

— Ясно. Сделайте так, чтобы я получил свой бронекостюм и оружие — если к тому времени мы всё ещё будем сражаться, — я отвернулся от Каэля и приготовился к выходу на арену.

За спиной с тихим шипением открылась дверь. Я не обернулся — и так знал, что это Каэль покидает зал для гладиаторов. Платформа дёрнулась и пошла вверх. С каждой секундой рёв становился громче.

Когда я оказался на арене, всё стихло.

Я медленно провёл взглядом по ярусам. Сотни лиц, сотни глаз — и ни одного одобрительного кивка. Мой «наряд» явно не впечатлил публику. Кто-то разочарованно свистнул.

Ладно. Моё дело — выжить и убить противника. Остальное — проблема Синдиката.

На противоположной стороне арены появился лейтенант-пилот.

Шлем с витиеватыми узорами, нагрудная броня, отполированная до зеркального блеска, щит с гербом Меровингов, меч — всё как на параде. Он поднял клинок вверх, поклонился трибунам.

И тогда арена взорвалась.

Крики, свист, аплодисменты — его здесь любили. Он снова поклонился, развернулся ко мне. В глазах — холодная сосредоточенность.

Сколько он провёл боёв? Если меня не подводит память — два. И оба выиграл.

Я мысленно поблагодарил отца. Лучшие учителя обучали меня владению мечом — не для войны, не для славы, а «на всякий случай». Я тогда лишь усмехался: «Зачем мне это, если я не штурмовик?» А он отвечал, глядя строго:

— Когда-нибудь тебе это пригодится. Ты не знаешь, где окажешься завтра.

Теперь я знал.

— Начинайте! — прогремел голос графа Велена, раскатившись над трибунами и на миг заглушив рёв зрителей.

Мой противник медленно двинулся в мою сторону. Трибуны затихли. Каждый его шаг отдавался в тишине — будто удары метронома перед взрывом. Шлем с витиеватыми узорами скрывал лицо, но я чувствовал: он изучает меня, ищет слабину.

Я не сдвинулся с места. Сердце билось ровно — годы тренировок не прошли даром. В руке меч казался продолжением руки: лёгкий, послушный, смертоносный.

Лейтенант-пилот сделал пробный выпад — молниеносный, точный. Я отбил удар, ощутив вибрацию клинка. Зрители ахнули.

Он атаковал снова — серия ударов, слившихся в размытый узор стали. Я уходил от них, скользя по песку арены, чувствуя, как разогревается тело. Его меч свистел в воздухе, будто пытался разорвать тишину.

Первый серьёзный обмен ударами — звон металла, искры, короткий рывок назад. Он наступал, я отступал, выискивая брешь в его защите. Щит он держал низко — значит, ждёт атаки сверху.

Резкий рывок влево, обманное движение — и вот он открывает бок. Мой клинок уже летит к цели, но в последний миг он уходит из-под удара, крутанувшись на месте. Зрители взревели.

Теперь он атаковал с удвоенной яростью. Меч мелькал перед глазами, удары сыпались один за другим. Я парировал, отступал, снова уходил в сторону. Песок под ногами становился скользким от пота.

Внезапно он сделал ложный выпад, а затем резко ударил щитом. Я едва успел отклониться — край врезался в плечо, бросив меня на колено. В ушах зазвенело.

Трибуны взорвались ликованием. Лейтенант-пилот замер, давая мне подняться. Милосердие? Или игра на публику?

Я встал, сжимая меч крепче. Боль в плече пульсировала, но разум оставался холодным.

Следующий его удар был направлен в голову — я подставил клинок, блокировал, но инерция заставила шагнуть назад. Он воспользовался моментом — меч скользнул вниз, целясь в бедро. Я увернулся, но лезвие зацепило край одежды, оставив кровавую полосу.

Он не играет. Он убивает.

Я сменил тактику. Больше не уклонялся — встречал удары, заставляя его тратить силы. Каждый блок отдавался в предплечьях,