Владимир Чистяков - М.С.

— Тетя, а почему ты не маршал, а только генерал? — с невинной улыбочкой интересуется Дина.

Она чаще всего называет М. С. матерью, и значительно реже теткой. И то в основном когда докладывает о каких-либо школьных проказах. Самой ей такой вопрос в голову не приходил. А ребёнку лучше ответить. Пока чего-нибудь посерьёзнее не спросила.

— Маршал… Брюхо у маршала в башенный люк не пролезет, вот почему. Лично мне приходит на ум что-то такое массивно-тяжеловесное. И, как правило, на заслуженном отдыхе. А я на покой не собираюсь. Важно, что ты есть, а не то, как называешься. Я М. С. и неважно, какое у меня звание. Важно, что я делаю. И только это. А гоняться за любыми наградами — не очень умно. Дело надо делать потому что оно есть. А не думая ''А что мне за это будет''. Это ко всему относится.

Звание я заработала. Для субординации мне вполне хватает. Больше — незачем. Пусть по делам судят.

— А если их нет, дел этих?

— А вот так не бывает. Всегда они найдутся. Не дела ждут, дела ждут. И их всегда можно найти.

Только вот искать их следует в нужном месте — закончила она, выразительно посмотрев на племянницу. Та делает вид, что ничего не заметила. Знает киска, чьё мясо слопала. Даже мордочка почти по-кошачьи хитрющая. Дури-ка ты родная, кого-нибудь другого. А не меня.

— Тетя, а фехтовать будем сегодня? — все Еггты умеют обращаться с холодным оружием. Дина не исключение. Неплохо владеет мечом даже Марина. И неплохо — это мягко сказано. Хотя и не лежит у неё к этому душа. Но должна, раз Еггт. Сама так решила. И М. С. её учила, когда время было. А Дина и так оружием бредит.

Прикрыла глаза. Всплыло в памяти. Перед экспедицией на юг видела их. Марину и Кэрта, решивших поупражняться с оружием.

И почувствовала болезненный укол. Грациозная и вовсе не воинственная Марина мечом владеет получше её. Сначала увидела только это. Потом присмотрелась. Они словно танцуют. Выглядят словно пришельцы из легендарных времён, когда светлее и чище был мир. Зрелый мужчина и совсем ещё юная девушка. Каждый прекрасен по-своему. Но боевые клинки порхают в их руках. У каждого по два меча. Мало кто умеет так ими владеть. Вроде бы были раньше непобедимые воины, в совершенстве владевшие любым видом холодного оружия. Но минули те времена. А вот он остался. И он из таких. И она. Как ни странно. Столетия и чудовищные расстояния между ними. А они вот такие.

А ты… Случайная зрительница. Клинком владеешь. Но лишь немногим лучше хорошего кавалериста последних лет существования кавалерии.

А они всё танцуют.

Прекрасен танец. Пусть и не дано им коснуться друг друга. Да и не нуждаются они в этом. Изящны, плавны и отточены движения. Словно волшебство не для посторонних глаз творится. Равны мастерством. Очень намётанный глаз нужен, что бы разглядеть чуть заметную скованность в движениях девушки. А любое неверное движение может принести смерть. Но совершенство в каждом взмахе, в каждом выпаде. Рассекает меч пустоту. Или встречает сталь. На лицах нет ярости боя. Только спокойствие людей, творящих красоту.

Ты тоже учила её обращаться с оружием. Но показывала не красоту. Показывала, как убить. И остаться в живых самому. Проткнуть, рубить, змеей уйти из-под клинка — и по ногам. Куда бить. Как добить. Как поймать силуэт в перекрестие прицела. Спустить курок. Что бы навеки исчез из мира этот силуэт. Этому ты учила её.

А с оружием в руках ещё можно творить и красоту. И на такое ты не способна.

Смотрела до конца. Прощальный салют. Клинки вернулись в ножны. Поклон в знак уважения к противнику. Они разошлись, так и не сказав ни слова. Ибо только что многое сказали на не имеющем слов языке.

Марина так и не видела её. А вот Кэрт с его обострёнными чувствами заметил.

И потом они говорили.

Немногим хуже Кэрта владеет Марина оружием, по крайней мере, он так сказал. Добавил — она понимает искусство боя. Даже в нем видит красоту. Стремится к совершенству. А я? А ты в поединке ищешь только смерти противника. И больше ничего. Тебе не дано понять красоты боя. Что же, задала вопрос — получила ответ. Он всегда говорит правду в глаза.

Как очнулась от сна.

— Нет. Устала я. Да и учить тебя мне уже нечему. Генерала проси.

— Просила уже. И он меня много учит. Я даже с двумя мечами могу. Как он. А он мне даже свой меч подарил. Красивый такой. С гардой из рыбок. Показать?

''Никогда ты девочка, не сможешь как он. Даже с Мариной не сравнишься. Будешь как я'' — подумала М. С…

— Я его уже видела. Давно. Но хочу взглянуть ещё. Ибо он, действительно очень красивый.

И опять всплыл в памяти тот зимний день… А заодно, и воспоминания о кэртерских обычаях. Похоже, опять предстоит тяжёлый разговор.

— Зачем ты это сделал?

— Что ''это''?

— Меч Дине зачем подарил?

— А она разве не рада?

— Рада. Щенячий восторг чуть ли не до появления лужиц.

Кэрт усмехнулся. Кажется, только на устах самых старых статуй видела такое. В полуулыбке и хитровато — насмешливом взгляде одновременно и всё. И ничего. Столетия не могут понять, что за загадка скрывается за этой улыбкой. А он прожил столетия. И смотрит так. Но у создавших те статуи был короткий век.

М. С. подходит вплотную. Глаза в глаза. Как тогда. Отрывисто произносит:

— Ты думаешь, я ваших обычаев не знаю?

В стальном взгляде ни дрогнуло ничего. Словно сталь глухо лязгнула о сталь. Но не исчезла та загадочная полуулыбка.

— Раз знаешь, то тем более должна понять, почему я так поступил.

Отступила на шаг.

— Знаю. И всё одно не пойму. Ваши древние времена. Ваши кодексы. В чем-то так похожие на наши. Древние мечи не дарят просто так. Их берут в бою. Или вручают наследнику. Или…

— Или дарят на совершеннолетие. И подаривший считается членом рода. Вторым, после отца. Или даже первым, если его нет. Так принято у нас, и иногда так поступают до сих пор. Я так получил свой. А тот, что принадлежит ей теперь я взял в бою с тела поверженного смертельного врага моего клана. Я молод был тогда. Немногим старше её. И иные говорили, что не дело мальчишке ходить с таким оружием. Но глава клана сказал, что тот, кто нанёс смертельную рану и будет распоряжаться оружием. А все видели — врага сразил я. Меч, полученный на совершеннолетие нельзя передать никому. Но взятый в бою… В нем и твоя слава, и слава сражённого противника. Пусть к ней приплетается новая. Так и должно быть. У таких как я сотни и тысячи лет самым прекрасным предметом считался клинок меча.

— Значит, хотя так ты решил всё-таки быть рядом со мной.

— Она будет достойна древней славы.

— Не о ней речь.

— Неужели всё-таки о нас?