Игорь Черный - Никого над нами

Вообще-то они с этим варваром были не очень близки. Томас лишь однажды, месяца два назад, участвовал в дружеской попойке, организованной варваром. Как и любой варвар, Святослав не знал, что такое умеренность и бережливость, и потому выставлял угощение весьма щедро. А поскольку Томасу скаредный папаша отпускал слишком мало денег, только-только на жилье и прокорм, он решил на халяву устроить себе веселый вечер. Ну и устроил… С утра голова болела так, будто два гнома, умостившись у Томаса на закорках, лупили по ней огромными молотками. Во рту точно Марта, кошка привратника, устроила себе туалет. А желудок буквально выворачивало от одной мысли не только о выпивке, но и о еде. Впрочем, в таком же состоянии наутро пребывала едва ли не половина курса, как и Томас, позарившаяся на халяву. А вот сам варвар — словно и не пил. С утра был весел, смешлив и добродушен. И все предлагал поправить здоровье, изверг…

— Свиятослиав, мне нужна твоя помощь, — шумно дыша, пробормотал Томас, освободившись наконец от могучих объятий.

— Морду, что ль, кому набить? — вскинулся варвар, обрадовано стискивая кулачищи.

— Нет. Мне надо добраться до окна, — ткнул Томас рукой вверх. — Можно я встану тебе на плечи?

Варвар задрал голову и несколько мгновений пристально разглядывал стену темнеющей громады здания колледжа.

— А-а, — понятливо кивнул он, — ясно.

В следующее мгновение могучие руки подхватили Томаса под мышки и легко взметнули вверх. От испуга тот даже зажмурил глаза, но… ничего не случилось. За исключением того, что он стоял теперь на плечах варвара.

— Достаешь? — заботливо прогудело снизу.

Но Томас не ответил, потому что у него прямо перед носом висел вожделенный приз — кожаный кошель.

— …вы уверены, что он врет?

Окно оказалось прикрытым не так плотно, как выглядело из писцовой. Сквозь маленькую щелку до Томаса, старательно резавшего кожаные шнурки, донесся незнакомый скрипучий голос.

— Да, ваше преосвященство, — это был уже голос ректора.

— Что ж, в таком случае… его надо допросить с пристрастием. В моей свите есть мастер Гримальдини. Он знает толк в таких вещах. Ваше преподобие, мы можем воспользоваться вашим подвалом?

— Да, ваше преосвященство, — послышался новый голос, в котором Томас с удивлением узнал голос епископа Гринбийского…

А в следующую секунду до него дошло, что это говорят о нем…

— Ну ладно, давай спать укладываться, — сказал варвар, расстилая свой плащ с другой стороны костра. — До. Двины недолго осталось — дней за шесть дойдем. А там уже, считай, наша земля. Там нас никакие вороги не настигнут.

Томас с сомнением покачал головой. Власть папы велика и простирается от края до края земли. И неважно, что, как выяснилось, на этот раз престол Святого Петра занял человек недостойный — ибо лишь человек, погрязший в грехах и пороках, будет стремиться к цели с такой неразборчивостью в средствах и столь беззастенчиво нарушая все мыслимые Божьи заповеди… Для любого доброго католика, не знающего столько, сколько пришлось узнать им двоим, — папа по-прежнему наместник Господа на земле и безгрешен по определению. Поэтому Томас не разделял уверенности варвара в том, что какой-то мелкий варварский князек сможет защитить их от длинной руки святого престола…

Кампус они покинули, даже не заскочив в комнату Томаса. Варвар, выслушав сбивчивый рассказ сокурсника, бесцеремонно отобрал у него кошель и, развязав его, извлек содержимое. Это действительно оказался кубок или чаша, причем, к разочарованию сына торговца сукном, отнюдь не золотая или на худой конец серебряная — из простой грубой меди, вдобавок не слишком хорошо очищенная… этакая столовая утварь небогатого человека. Варвар несколько мгновений рассматривал кубок, а затем усмехнулся, засунул его в мешок и протянул Томасу.

— Ну что думаешь делать? — спросил Святослав совершенно трезвым голосом.

О том, что он много выпил, сейчас напоминал только ужасный перегар, так никуда не исчезнувший.

— Я… мне кажется, я должен бежать, — взволнованно произнес Томас.

— И куда?

Томас удивленно воззрился на него:

— Домой, в Остершир.

— То есть ты думаешь, что эти, обнаружив, что тебя нет ни в комнате, ни в кампусе, ни вообще в городке, никогда не догадаются поискать тебя дома?

Томас задумался.

— Нет, но… я расскажу отцу, и он… — Томас запнулся, представляя реакцию отца и с обреченностью понимая, что если против него выступят такие люди, как ректор, епископ и… еще некто, упомянутый ректором как ваше преосвященство, отец, как богобоязненный прихожанин, а также опытный торговец и отец шестерых детей, предпочтет поверить им, а не своему сыну-шалопаю.

Варвар продолжал смотреть на него, причем скорее сочувственно, чем насмешливо.

— Я… не знаю.

Варвар вздохнул, наморщил лоб, потер его и сообщил:

— Есть вариант.

— Какой? — с надеждой, впрочем не очень сильной, повернулся к нему Томас.

— Двинем к нам.

— Куда?

— На Русь. Там они до тебя не дотянутся. Слово даю…

В Виложе они наконец обзавелись лошадьми. Те, которых Святослав купил в Кале, остались в том самом трактире на окраине Геммельгонской чащи, откуда им пришлось так поспешно бежать. Хотя изначально ничего не предвещало подобного исхода…

Добравшись до Дувра, они купили два места на когге, принадлежащем купцу из вольного города Данцига, на котором и переправились во Францию. Варвар, правда, предлагал плыть на когге до самого Данцига, объясняя, что так будет удобнее добраться до этой самой земли Рус. Но Томас, несмотря на уже данное было согласие, все еще лелеял тайную надежду, что ему не придется-таки покидать цивилизованные земли и отправляться далеко на восток и что он сможет найти помощь и поддержку где-нибудь поблизости. Например, в Париже. Скажем, в Сорбонне. Ведь он же так и не разобрался, что это за кубок и в чем его ценность? А для этого явно нужны немалые знания, способность мыслить аналитически и острый ум ученого… Правда, это было бы не совсем порядочно по отношению к варвару — ведь они вроде как договорились. Но варвар — не цивилизованный человек, и слово, данное ему, не такое же, как слово, данное цивилизованному человеку. Первое требует непременного соблюдения, если ты не хочешь обременить свою душу грехом обмана, а второе — в зависимости от обстоятельств. Так, во всяком случае, учил преподобный Пелусий…

Но надеждам Томаса не суждено было сбыться. По дороге к Парижу на них напали.

Нападавших было четверо, и трое из них сразу бросились на Томаса. Незадачливый студиозус свалился с лошади и, прижимая к животу кошель с кубком, попытался укрыться в придорожных кустах, но налетчики оказались довольно опытными, умело оттеснив его от зарослей кустарника.