Алексей Филиппенков - Воронка

Наш мальчишка бежал не в первой шеренге, что и успокаивало, но какой-то подсознательный страх все же продолжал таиться в душе. Командир роты, бежавший впереди, кричал: «Выполняйте свой долг, а страх оставьте врагу, он тоже боится», однако очередная пулеметная очередь подкосила его как траву, и он рухнул на землю.

Не успели они пробежать и двадцати метров, как вражеский пулемет оскалил зубы с сухим треском, и люди, бегущие в шеренге, стали падать один за другим. Солдату, бежавшему слева от нашего мальчишки, пуля попала в ухо, и тот, резко закрыв его рукой, упал с диким криком, будто его резали на операционном столе без анестезии. Мальчишка не сделал еще ни одного выстрела, не пробежал еще и сотни метров, а животный страх, поселившийся внутри, уже словно сковал всё тело. Почва то справа, то слева вздымалась вверх земляным фонтаном, и шальной камень из земли выбил одному бойцу глаз; не успев даже закрыть глаз рукой, солдат получил несколько пуль в грудь и плашмя рухнул в глубокую воронку, наполненную водой. Наш герой метался из стороны в сторону. Ты боишься, боишься свернуть вправо или влево, ты не знаешь, что делать. Ты бежишь за солдатом, что перед тобой, и молишься, чтобы его не убили, иначе ты займешь его место в первой шеренге. Через секунду тебе надо выбрать, свернуть ли вправо или залечь, нужно принимать ответственные решения на ходу, — все это разрывает твой мозг от неопытности; тебе надо убить человека, и ты имеешь в запасе несколько секунд, а тебе всего восемнадцать лет. Неожиданно пуля попадает в голову впереди бегущему солдату, и он, теряя равновесие, на скорости падает к земле, всем телом проехав по грязевому месиву.

Наш герой в ту же секунду бросается в воронку справа, так как она может стать единственным укрытием в этой схватке. Вжавшись в скат воронки, он кричал, ртом врезался в бруствер, страх переполнял его, это был даже не страх, а озверение, полное отсутствие связи с реальностью, самоконтроль на нуле, боязнь за свою жизнь. Откуда-то издалека раздался крик офицера, означающий провал атаки и отступление. Немцы начали пятиться к своим траншеям, и возле воронки, в обратную сторону бежали сослуживцы, вдогонку которым велся пулеметный и ружейный огонь, но они бежали с единственной мыслью: «Попадут, убьют, вот сейчас, в этот момент, нет, я добегу». Он смотрел на все это диким взглядом и не мог поверить, что такое вообще возможно в жизни, что это она — война. Он не так себе ее представлял, учась в университете, — нет, она не может быть такой, это слишком жестоко, это бесчеловечно.

«Почему? Почему мы убиваем друг друга?» Люди с воплями падали на землю, и это были их последние секунды, и никто не спрашивал — почему. Его ноги словно парализовало, и что-то мешало ему подняться и побежать с товарищами, страх был слишком силен, чтобы сделать даже движение.

Вдруг со стороны французских позиций послышался ответный призыв, и французская пехота поднялась в контратаку с еще большим количеством людей, их были сотни, а то и тысячи — это было наступление. Немецкие пулеметы не могли открыть огонь, ведь велика была вероятность задеть своих отступающих. Но когда основная часть батальона вернулась в траншею, раздался крик «Feuer!»[1] и огонь обрушился на противника.

Он прижался к дну воронки как можно ближе, чтобы французы, пробегая, не заметили его и не убили. Он боялся их — злых, взрослых мужчин, убивающих без расспросов. Пробегающие мимо враги так же падали замертво от застигших их пуль. Один из них, бежавший прямо на воронку с желанием прыгнуть в нее, был сражен пулей во время прыжка и ввалился в яму, словно мешок с картошкой. Соседний взрыв свалил в воронку солдата — может, мертвого, а возможно, просто контуженного разрывом снаряда. Атака французов оказалась яростной и была массовым прорывом, но немецкая линия обороны не поддалась. В этот день погибла не одна тысяча солдат, отдавших свою жизнь за родину.

Французская пехота добралась до заграждений из колючей проволоки перед немецкими траншеями, но всему положил конец приказ об отступлении. Стреляя вдогонку отступающим, немецкая траншея вздохнула спокойно. Солдаты, возбужденные после атаки, принялись выкрикивать имена друзей, ища их в окопе, проверять, все ли цело, благодарить Господа за спасение и за сохранение жизни. Другие успели сорвать с убитых на поле боя фляжки, так как почти вся армия мучалась от жажды, без смены, без подкреплений и без припасов. В битве, происходившей на реке, солдаты изнемогали от нехватки воды. Один рядовой заметил свое ранение только когда вернулся в траншею, а до этого он даже не почувствовал что потерял фалангу большого пальца. Солдаты садились на корточки и отдыхали; кто-то плакал от бессилия и одновременно от радости за то, что жив, кто-то просто засыпал на несколько минут, так как в остальное время наверняка будет артиллерийская подготовка и сон будет невозможен. С обеих сторон цели атаки не были достигнуты, и на время поле битвы погрузилось в тишину и безмолвие. Французы прекратили обстреливать позиции немцев на считанные часы, и можно было услышать крики раненых, доносившиеся с нейтральной территории.

Сражение закончилось как для французов, так и для немцев, но для людей, которые оставались на нейтральной территории, битва продолжалась, и напряжение нарастало еще больше. Нейтральная территория обычно представляет собой отрезок между позициями двух воюющих сторон, нахождение на котором сразу же будет встречено огнем, а ночью каждая из сторон стреляет в ответ на любое движение, зная, что это может ползти обратно раненый, но огонь ведется даже по крысам. Эта зона была самым страшным местом во всей войне, и воюющие державы время от времени заключали перемирие с целью уборки трупов, потому что запах становился настолько невыносимым, что не выдерживала даже самая сильная психика. Люди убирали мертвых, чтобы им было легче убивать друг друга и застилать поле следующими телами, как на конвейере. Внезапно тучи стали сгущаться, и поле брани полил на этот раз уже легкий дождик. Солдаты ненавидят дождь, потому что он вымачивает одежду, заставляя чесаться от грязи. Вода заполняет окопы, превращаясь в жижу, отчего обваливается бруствер. Дождь превращает землю в злорадное и вязкое месиво, напоминающее кашу, в которой ботинок при шаге утопает по щиколотку, а в некоторых местах и ближе к колену. Земля покрывается туманом, словно вся округа вымерла, и темные силы приходят на землю забрать к себе убитых. Для обороняющихся дождь является небольшим преимуществом — атака противника при такой погоде становится невыносимой. Человек устает при беге и затрачивает вдвое больше сил, чтобы добраться до противника, и сил на рукопашную схватку уже не остается. Но дождь также несет с собой свежесть, воду для питья, а иногда и заменяет душ.