Дэниел Моран - Изумрудные глаза

Он сделал паузу и, не глядя на Сюзанну, поправился:

– Я не хотел никого обидеть.

– Не прикидывайся, – строго возразила Монтинье. – И не оправдывайся. Лучше объясни, что все это значит?

– Я не оправдываюсь, – усмехнулся полковник и продолжил: – Предложение внесла оппозиция. Правда, смешно называть эту жалкую группку интриганов оппозицией! Открыл дискуссию советник из Шри-Ланки, один из главных авторов новой редакции. Послушала бы ты его! Жалкий лепет. Сессия ООН обязательно провалит предложение Тенеры. Однако сам факт возникновения дискуссии по этому поводу очень примечателен. Чья-то могучая рука направляет этот процесс. С одной стороны, соблюдены все демократические нормы, с другой – власть, как оставалась в распоряжении исполнительных органов, так и останется.

– Понятно, – откликнулась Сюзанна. Полковник пристально посмотрел на нее.

– Амньер здесь, – тихо сообщила Сюзанна. Калхари сделал глоток и ответил:

– Знаю, охрана доложила. С восьми часов сидит в твоем кабинете. Знает наверняка, что до девяти ты в Центре не появляешься. Он может найти в твоих документах что-то нежелательное?

– Ничего он не найдет.

– Тогда и волноваться не о чем.

– Но как же?.. Обосновался в чужом кабинете, наверное, вскрыл ящики стола, копается в моих бумагах. Это так неприятно. Что же мне делать?

– Команда, – неожиданно рявкнул полковник, – чашку кофе.

«Принято», – замигало чуть повыше нижней кромки экрана тридивизора. Далее Калхари заговорил прежним тоном:

– Он как раз и ждет, что ты сразу помчишься в свой кабинет, начнешь протестовать, скандалить. Не встречайся с Амньером до десяти часов.

– Почему?

В этот момент из пола рядом с кушеткой поднялось что-то вроде подноса с ножкой, на котором стояли две чашки горячего кофе. Калхари взял свой кофе, затем отдал приказ, и пластиковый столик покатил в сторону Сюзанны.

– Я не люблю сюрпризов, – сказал Калхари, – особенно со стороны таких высокопоставленных подонков, каким является Амньер. Если он решил действовать подобным методом, значит, рассчитывает поиграть у тебя на нервах. Вдруг ты выпалишь что-нибудь сгоряча! Я его давно знаю, он всегда любил провоцировать коллег, устраивать им сюрпризы. Кстати, он тоже не любит сюр­призов. Вот и надо выбить его из седла. В данный момент он ожидает, что ты ворвешься в кабинет, потребуешь объяснений. А ты не спеши. Присядь, выпей кофе, понаблюдай за политиками, и пусть этот ублюдок ждет.

Ровно в десять часов Сюзанна Монтинье вошла в свой кабинет и изобразила легкую заинтересованность.

– Кто вы, черт подери, и что здесь делаете?

Дэррил Амньер с удивлением отметил, что в жизни научный руководитель Центра выглядела еще прекрасней, чем на голографических снимках, которые имелись в ее деле. Она была ослепительно, просто соблазнительно хороша. Голограммы с ее изображениями, которые ему приходилось просматривать, не шли ни в какое сравнение с ее естественным обликом. Светлые волосы, собранные в узел и прикрытые сеточкой, напомнили ему школьные годы, первую влюбленность. Такие прически носили сестры в католической школе Святой Марии Магдалины, где он провел детство. Вспомнилась одна из сестер...

Сюзанна Монтинье по-прежнему ждала объяснений. К сожалению, вела себя спокойно, ни капельки гнева, ни всплесков эмоций. Два часа он просидел в полутемном кабинете – верхнее освещение так и не включил, и, оказывается, напрасно. Дэррил вздохнул. Ее первое возмущение не более чем игра, она успела подготовиться к встрече. Жаль, такая красивая женщина – и столько выдержки. Правда, ее немного портила худоба. Ей бы набрать еще килограммов пять. На последней голограмме она выглядела значительно упитаннее.

Дэррил Амньер, не торопясь, поднялся из-за чужого стола, снял шляпу и полупоклоном поприветствовал хозяйку кабинета.

– Меня зовут Дэррил Амньер. Я – генеральный инспектор Объединенного Совета. У меня такая работа, – произнес он по-французски.

Сюзанна Монтинье неприязненно взглянула на него, словно он был какой-то букашкой, обнаруженной в салате, затем, после паузы, кивком ответила на приветствие. Она опустила на стол несколько принесенных с собой папок, затем громко выговорила по-английски:

– Свет.

Под потолком вспыхнули лампы, и Дэррил вновь испытал удивление. Странная седина на голографических изображениях оказалась естественным цветом ее волос.

– Мне известно, кто вы, – заявила Сюзанна. – Интересно, это в ваших привычках врываться в чужие кабинеты за два часа до начала рабочего дня? – поинтересовалась она.

В ее взгляде ясно читался вызов. И поза соответствующая – грудь вперед, плечи расправлены, ну просто борец за правое дело.

– Мадемуазель, – Амньер даже расшаркался, – мне приходится применять подобный метод, когда у меня есть намерение вывести человека, с которым необходимо встретиться, из равновесия. Я сожалею, что решил и на этот раз воспользоваться подобным приемом. Примите мои извинения.

Сюзанна едва заметно улыбнулась:

– Неужели вы полагали, что никто в Центре не предупредит меня, мистер Амньер?

– Я полагал, что вы тотчас поспешите сюда и потребуете объяснений. В этом случае нам было бы легче разговаривать. Интересно, кто вас предупредил?

– Полковник Калхари, – обворожительно улыбнулась она и, помедлив, протянула руку. Дэррил пожал ее и вновь удивился – хватка у этой красавицы была мужская.

– Надеюсь, на этом инцидент исчерпан? – спросил он.

После того как Сюзанна кивнула, он обвел рукой стены.

– Просто удивительный кабинет, вы не находите? – заметил инспектор, разглядывая корешки книг на полке. Он провел пальцем по одному из них – последней монографии де Ностри, посвященной тончайшим нервным структурам.

– Никаких картин, голографии, – продолжал Амньер, искоса наблюдая за Сюзанной.

Монтинье не ответила, приняла вполне мужскую позу – плечи назад, грудь вперед, затем шагнула к рабочему столу. Приложила подушечку указательного пальца к замку. Там что-то щелкнуло, и ящик стола выдвинулся.

– Я редко здесь бываю. Чаще нахожусь в лабораториях, на нижнем этаже. Там у меня рабочее место, стол, раскладушка. Это на тот случай, когда приходится дежурить по ночам.

Она вытащила две папки и вновь задвинула ящик. Автоматический замок вновь щелкнул.

Между тем Амньер поинтересовался:

– Я смотрю, у вас вся подборка трудов де Ностри.

– По большей части они все подарены, – объяснила Сюзанна. – Жан-Луи есть Жан-Луи.

Амньер повернулся, бросил удивленный взгляд в ее сторону.

Усмехнувшись, Сюзанна пояснила: