Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
Но теперь времена иные — и куявы, и артане уже не те, что раньше. Если начнется война, прольются реки крови с обеих сторон. Куявы уже не те заплывшие жиром торговцы, что были раньше. Мы выросли, укрепились, закалили дух! Артане же частично ослабели, разленились. Но в глубине души остались такими же сильными и свирепыми, как и в древние времена.
Но теперь они...больше озверели, что ли…. Мне не нравится, как правит твой сводный брат, и что себе позволяет на троне. В Артании никогда такого не было. Артане всегда ценили честь, справедливость, доблесть, силу. Но за последние полвека с ними что-то произошло. Нечто стало их подтачивать изнутри. Силу они ценят и уважают по-прежнему, доблесть тоже, а вот честь, справедливость, правду… Они стали забывать, что это такое. Они стали любить золото. Но предпочитают награбленное, а не заработанное, как мы, куявы.
Имир не стал отвечать. У него к брату противоречивые чувства. Он любил Волота, они росли вместе, но в то же время, видел, что старший брат, получив престол Артании, стал отдаляться, становиться другим. Более агрессивным, высокомерным, нетерпимым по отношению к Имиру и всей Куявии.
- Я отправляюсь на поиски Камня, - сообщил Имир.
- Я слышал легенды о Кладенаре, - сказал старик, глядя в стену невидящим взором, словно что-то вспоминая. - Когда был молодым и исполненным сил, тоже, помнится, отправился с огромной дружиной его искать. Но поиски были тщетными. Зато повидал в дороге много такого, чего не зрел ни один житель не то что Куявии, а всего Троецарствия. Хе-хе. Мда, было время. - Он посмотрел на внимающего сына. - Мне встретилось много необычных созданий, о которых сказано лишь в древних книгах. Они исчезли из нашего мира с приходом людей, но в том краю, где схоронен Кладенар, они все еще обитают. Будь осторожен, сын.
- Благослови в дорогу отец, - попросил он, опускаясь перед Колвиром на одно колено.
Старик положил ладонь ему на макушку, потрепал по светлым волосам.
- Да хранят тебя боги, - молвил он. - И да сопутствует добрая Удача.
- Я больше верю в успех, - сказал Имир, поднявшись на ноги и улыбнувшись. - Береги себя отец. Я оставляю на регентстве Яросвета. Он будет за тобой приглядывать.
- Пусть лучше приглядывает на Куявией, а не за мной, - сухо заметил старик. - Хвала богам, я еще хожу сам. И не под себя.
Тцар рассмеялся, кивнул и повернулся, чтобы идти.
- Имир! - воскликнул Колвир вслед. - Не дай Волоту заполучить Кладенар!
Имир обернулся, посмотрел вопросительно.
Колвир прокашлялся, заговорил снова:
- Легенды гласят, что в Камне — огромная сила, низринутая на землю богами из самого Вирия. Алатырь-камень, от которого откололи Кладенар, в древности упал с неба, объятый страшным огнем… Ежели Кладенар попадет в злые руки… Чую, Волот пойдет войной не только на Куявию. Он возжелает править всем Троецарствием. Кладенар даст ему Силу, которая будет сметать с пути армии и неприступные стены, сравнивать с землей горы!
- Но ведь, говорят, человек с нечистым сердцем к Камню прикоснуться не может, - возразил Имир.
Колвир отмахнулся. В глазах с россыпями морщин вокруг мелькнула насмешка.
- Ты как маленький. Людей с чистым сердцем давно не осталось. С каждым поколением чистоты в людях все меньше. Если не мечтаешь убить соседа, поиметь его жену и пограбить имение, считай, у тебя уже кристально чистое сердце и душа. Поэтому Кладенар должен заполучить ты, а не Волот.
- А что если это я, когда добуду Камень, захочу завоевать Артанию и все Троецарствие? - спросил Имир, раздвинув губы в провоцирующей улыбке, как бы давая понять, что говорит не всерьез.
Старик глянул пристально, медленно покачал головой.
- Зрю насквозь. Ты... не способен. - Он поморщился от боли, коснулся ткани рубахи под кафтаном, пальцы нащупали впалый живот, где острая боль впивается во внутренности, точно волчьи клыки, рядом с торчащими ребрами. - Теперь ступай. Мне нужен отдых.
***
Темнеющие городские улицы резво несутся навстречу, одетый в плащ с надвинутым на голову капюшоном Имир гонит коня вперед, оставив дворец с главной площадью далеко позади. Булыжная мостовая под копытами отдается гулким стуком, навстречу изредка проносятся другие всадники, конные воины, едут крестьянские телеги и богато украшенные повозки беров да купцов.
По обочинам идет простой люд, воины, мастеровые. В домах уже зажигают светильники, окна начинают тепло и уютно светиться. Доносится стук посуды, голоса, веселый и задорный смех. Куявский люд расходится по домам. Яркий закат на полнеба над городом тает, на Куябу постепенно спускаются сумерки, густеют. Вечер движется к ночи.
Имир скачет в одиночку, надев кожаный доспех и укрывшись от посторонних глаз плащом с капюшоном. В очередной раз выехал в ночной город один, не сказав ни слова даже страже. Лишь один ближайший советник, перешедший еще от отца и знающий Имира с младенчества, Торкунар, знает, куда направился тцар, чтобы в случае беды, направить дружину на поиски. Но пока что такой надобности не было — тцар всегда возвращался под утро.
Имир и не заметил, как пересек несколько широких улиц и площадей, торговые ряды, оставив за спиной половину Куябы. Подъехав к таверне с фонтаном перед входом, где приветливо и зазывающе светятся окна, из открытой двери доносятся смех, пьяные голоса и выкрики, привязал коня и дальше направился пешком. Капюшон надвинул глубже на глаза, то и дело бросая взгляды по сторонам.
Пару раз ладонь непроизвольно дернулась к висящему на поясе мечу, когда навстречу направлялись крепкие мужики. Но в итоге то оказывались просто веселые гуляки, что начинали орать во все горло пьяные песни. Звуки пения эхом неслись по пустым, окутанным покрывалом ночи улицам.
Имир миновал еще несколько кварталов, проходя мимо городской стражи и пьяных ночных гуляк, праздновавших беспечную жизнь в столице богатейшего тцарства, Куявии. Наконец, добравшись до трущоб на окраине города, пройдя мимо квартала кузнецов и кожевенников, Имир свернул на маленькую улочку. Дорога привела к неприметному дому в два поверха. Он не заметил идущего следом в отдалении в темноте человека в плаще и надвинутом на лицо капюшоне.
Бросив настороженные взгляды по сторонам, Имир постучал в дверь — три стука с паузами и два быстрых подряд. Дверь тут