Сергенй Кусков - Рыцарь в алмазных доспехах. Принцесса и рыцарь

- Я больше скажу, наши амигос целенаправленно проводили политику, чтобы они разучились, - кивнул я. – Пятьдесят лет они пытаются сделать так, чтобы на Обратной Стороне забыли, что такое мозги. Что такое собственная история. Тогда проще народ обрабатывать. Но мне кажется, не всё потеряно, и при должном усердии мы сможем пробить брешь. Хотя бы у тех, кто способен думать в принципе. А дальше последует «закон мистерий».

Парни не были согласны со мной, но не спорили. Они все еще не поняли, что я предлагал. И я вновь продолжил:

- Далее, мы затронули тему политики. Ребят, вы правы, лезть туда не надо - политика нас погубит. Любая, что бы мы ни поддержали и где бы ни засветились. Я немного знаю, как работает пятое управление, и поверьте, ничего хорошего в этом случае нам не светит.

Потому, чтобы быть на виду у ВСЕХ, у всего сектора, нужно занять жесткую позицию. Но не борцов с амигос, а… Нонконформистов.

- Нон… кого? – не понял Хан. Судя по удивленному лицу Карена, он такого слова тоже не знал.

- Несогласных, - пояснил Фудзи.

- Да, несогласных, - кивнул я. – Но не борющихся.

Пауза.

- Объясняю отличие. Помните Иисуса в храме? Его слова, когда ему дали римский империал? Он сказал: «Кесарю-кесарево, богу – богово!»

Здесь то же самое, только касательно не религии, а власти и социума. Мы подчиняемся власти амигос, но ни в коем случае ее не признаем.

- Как это? – нахмурился Хан – Подчинямся, и не признаем?

- А так. Мы следуем законам, потому, что государство – репрессивная машина, - попытался пояснить я. - И не позволит им не следовать. Но при этом говорим: «Вы нам, ребят, до марсианского Олимпа! У нас своя жизнь – у вас своя!» Это что-то сродни параллельной реальности, параллельной вселенной, только существующей в этом мире.

- Байкеры, - произнес Наото. Всего одно слово, но в моем мозгу как отщелкнуло. Где ж эти два оболтуса такого интеллектуала нашли? Это слово на всей Венере знает всего несколько человек, да и те профессиональные историки.

- Байкеры, - согласился я.

- А это что за птицы? – покачал головой Карен.

- Не птицы, - скривился я. – Мотоциклисты. Это движение ночных мотоциклистов, возникшее в середине двадцатого века. Протестное, но протестовали они не против чего-то конкретного, а против самого принципа власти. Эдакие анархисты.

- Я могу мало что о них сказать, - честно признался я, с завистью глянув на Фудзи. - Интересовался темой поверхностно. Но точно говорю, они ставили свободу от власти и общества в ранг идеала.

- Нам что, тоже кататься на мотоциклах? – усмехнулся Хан. – И где мы их возьмем НА ВЕНЕРЕ?

- Не обязательно, - покачал я головой. – При чем здесь мотоциклы? Байкеры – хулиганы. По своей сути. Среди них было много действительно… Хм… Эдаких элементов, по которым плакала полиция. Но равняться нужно, естественно, не на них.

Мы должны стать несогласными, интеллигентными хулиганами, готовыми заявить: «Ребята, мы не с вами!», но не желающими за свои идеалы воевать.

- То есть как? Заявить и не воевать? – вновь нахмурился Хан. Я говорил диаметрально противоположные вещи, далекие от понимания людей, не изучавших историю глубоко.

Я понял, что в конец запутался. А что вы хотели, я не готовился к разговору специально. Более того, идея с бизнес-планом пришла в голову только утром в метро – подчитать ликбез было некогда.

- Б-р-р-р! – я покачал головой и глубоко вздохнул. – Так, ребят, объясняю на примере нашего с вами больного национального вопроса.

Пауза.

- Русский сектор – оккупированная территория. Оккупированная для нас, так как для них, латинос, передана в результате войны. Латинос правят ею: у них есть армия, полиция, гвардия, суды и все силовые ведомства. И если кто-то с Обратной Стороны попытается объявить независимость, попытается внести изменения, которые пошатнут их власть – быстро сотрут в порошок. Будь это секта ультрарадикалов, готовая выступить с оружием в руках, или писатель/режиссер/деятель культуры, выступающий за умеренные реформы и придания статуса русскому языку второго национального. Ну, или группа, поющая песни о «свободе», о том, как хорошо и привольно жилось на венерианской «Руси-Матушке» лет пятьдесят назад…

Парни кивнули – оценили. Я продолжил:

- Любой из них будет стерт. Одних сгноит пятое управление, других – департамент безопасности, третьих – департамент культуры, при поддержке всё того же управления. Бороться с машиной напрямую можно только отрицая. Подчиняясь, но покровительственно улыбаясь и показывая кукиш на любые дополнительные требования.

Да, где-то там есть политики, которые как бы защищают наши интересы. Но мы открыто говорим, что они не наши, они не с нами. А мы не с ними. Потому, что этим путем ничего не добьешься, а мы не ходим там, где ходить глупо.

Меня понесло, и поймав волну, я взглотнул воздуха и выпалил:

- Мы будем ненавидеть. Вслух, в лицо. Будем указывать все ошибки и просчеты, причем в виде анекдотов и смешных историй. Мы будем смеяться над СИСТЕМОЙ, потому, что это не наша система и мы не с ними.

Мы будем нонконформисами, - повторился я. - Людьми, не согласными с любым «высером» власти в наш адрес. И если они не разрешают нам существовать в их реальности, существовать на равных, мы создадим себе реальность альтернативную, без них. В которой нет насилия, нет неповиновения, но есть организация тех, кому плевать на правительство в Альфе. Организация, которая заставит с собой считаться и которой ничего нельзя сделать без дополнительных драконовских мер, на которое Альфа не пойдет ввиду отсутствия насилия и неповиновения. Они же не хотят раскачать лодку на ровном месте? – коварно усмехнулся я. – Они ведь тоже играют в игру под названием «интеграция».

- Да ты философ, Вань! – Хан поднялся и пожал мне руку. – Уважаю!

- Скорее, толстист, - усмехнулся за своей установкой Фудзи. Парни поморщились – кто такие толстисты не знали. Я, кстати, тоже.

- А я думаю, политик, - покачал головой Карен. - И только что я впервые за свою жизнь услышал вменяемую политическую программу, - грустно вздохнул он и поднял глаза… В которых плескалось безмерное уважение. – Неужели такая хорошая музыка, что может раскачать эту лодку? Всё ведь упирается в нее, не находишь?

Я находил. А потому выложил свой последний козырь. Завихрил перед глазами меню и нажал поиск звуковоспроизводящих устройств.

Мне не понравилось, как гвардейцы обыскали меня на входе. Как правило, эта процедура шла на уровне автоматизма и не занимала много времени, но на сей раз один из установленных в шлюзовой камере приборов сработал, после чего два дюжих парня запихнули меня в боковую каморку, в которой я ожидал в свое время, будут ли со мной разговаривать, или вышвырнут сразу.