Дэвид Герролд - Бойня продолжается

Когда пожелаете вернуться в свою каюту, Шон проводит вас. Если понадобится что-нибудь еще, позвоните в этот колокольчик. Пошли, Генри. Обещаю, что генерал Тирелли не нанесет оскорбления твоему шоколадному буйству. Возможно даже, тебе придется отвозить ее в каюту на тележке.

Когда они ушли, я посмотрел на Лиз.

- Потрясающая леди.

- Ты тоже заметил, да? Открой-ка рот. Попробуй вот это…

- М-мф. С-см-т. Гм-мд… - После долгих секунд смакования я произнес: - Ты была права. Я только что пережил свой первый оральный оргазм.

Чуть в стороне от веранды виднелись три ступеньки, ведущие вниз, к уединенной скамейке, на которую мы и сели, допивая кофе и глядя в темную амазонскую ночь. Лиз положила голову на мое плечо, и мы просто отдыхали, отдавшись приятному чувству, оставшемуся от фантастического вечера.

- Я даже не представляла, что можно получить такое удовольствие не раздеваясь, - сказала Лиз.

- Как ты думаешь, почему они все это устроили? - спросил я.

Лиз ответила не сразу. Она знала ответ, просто ей не хотелось говорить об этом.

- Я думаю… Думаю, что им просто хотелось разделить наше счастье.

Вокруг не так уж много счастья. То маленькое, что случилось здесь, должно быть разделено.

- М-м. Но это - это сверхубийственно.

- Сверхубийства не существует. Мертвый он и есть мертвый. - Она уютно прижалась ко мне.

- Интересно, не было ли здесь чего-то большего?… - сказал я. - По-моему, все они боятся, что наступает конец. И таким способом отметили это. Отпраздновав собственное величие.

- Я не жалуюсь, - прошептала Лиз. - Мы заслуживаем этого.

- Честно говоря, моя сладкая маленькая шоколадка, мы действительно заслуживаем. Ты и я, возможно, являемся последней надеждой человечества сохранить то, что когда-то было на этой планете великим. Мы те, кто может переломить войну. Я думаю, они помогли нам очень сильно прочувствовать, за что мы сражаемся.

- Ну, тогда они преуспели, - с наслаждением вздохнула она. - Но мне не нравится, что в твоих устах это звучит так серьезно.

- Это и есть серьезно. Зато теперь я видел, что ты можешь сделать с целой тележкой шоколада. Леди, вы убьете любого, кто встанет между вами и шоколадным мороженым.

Лиз презрительно фыркнула:

- Неправда. Сначала я предупреждаю.

Я обнял ее покрепче.

- Я обещал тебе шоколад. Ты обещала мне детей. Надеюсь, что все наши обещания будут сбываться так же легко.

Лиз снова погрузилась в молчание. Бывали моменты, когда она замыкалась в собственных мыслях. Я знал, что есть вещи, которыми она, наверное, никогда не поделится со мной, но так и должно быть. Однако если она делилась, то делилась до конца.

- Завтра будет длинный день, - сказала она. - Нам предстоит масса работы.

- Большей частью она будет заключаться в ожидании, - заметил я. - Все оборудование готово. Каждый знает, что ему делать. Тебе и мне в основном придется стоять и смотреть, хорошо ли мы подготовили людей к работе. Мы вступим в дело только в том случае, если что-то пойдет не так.

Сказав об этом, я тут же пожалел. Мне не хотелось даже предполагать такое.

Но все оказалось в порядке. Лиз просто пожала мне руку, как бы утешая.

Потом села прямо и сказала:

- Наверное, нам надо принять перед сном что-нибудь отрезвляющее.

Я искоса взглянул на нее. Хватит на сегодня экспериментов с отрезвляющим.

- Если мы это сделаем, придется, вероятно, заниматься весьма причудливым сексом.

- Хорошо, - согласилась она. - Я буду хористкой, а ты датским догом.

- Нечестно. Ты всегда хочешь быть хористкой…

Несмотря на другие проявления, ясно, что нервные паразиты прежде всего - симбионты гастропод. Гастропода предоставляет симбионту среду, пригодную для его роста, а сеть симбионтов внутри гастроподы создает дополнительные сенсорные входы в примитивный мозг животного.

Некоторые исследователи считают, что без дополнительных сенсорных связей, которые обеспечивает сеть симбионтов, гастроподы станут не более чем безмозглыми слизнями, не способными контролировать даже собственные отправления. К сожалению, существует очень много аспектов физиологии гастропод, которые до сих пор недостаточно исследованы и поняты, так что совет безоговорочно согласиться с этим тезисом будет плохим советом.

Читатель должен помнить об этом при чтении последующих разделов.

Я проснулся, чувствуя себя намного лучше, чем, возможно, заслуживал.

Честно говоря, просто превосходно. Мягко, шелковисто. А?…

Что-то случилось с простынями. Ощущение было такое, словно я одет…

Я поднял одеяло и посмотрел.

Да, так и есть.

Однако минуту. Как это могло случиться?

Я был одет в голубую ночную рубашку Лиз. Длинную. Из натурального мягкого шелка. Я почувствовал себя ужасно. Она была надета задом наперед.

Этикетка оказалась на моем горле. Я представлялся себе полным идиотом, и в то же время настроение было невероятно приподнятое. Помимо воли я рассмеялся. Интересно, это и есть ощущения извращенца? К такому можно привыкнуть.

Я выполз из-под одеяла и растянулся на спине, вспоминая, усмехаясь и отсутствующе улыбаясь в потолок. Погладил сквозь мягкую ткань свой напрягшийся член. Я думал о моей жене, моей любовнице, матери моих детей…

Сначала ночная рубашка была на Лиз. Честное слово. Она знала, что я люблю смотреть на нее в возбуждающем нижнем белье, - и любила надевать его.

Она говорила, что в нем она чувствует себя хорошенькой. Я начал понимать, что она имела в виду. Прошлой ночью была… потеха. Удивительная и смешная.

Неожиданная и восхитительная.

Когда она вышла из ванной, я уже лежал в постели, ничего не подозревая, поджидая, листая брошюру с инструкциями, не то чтобы вчитываясь - даже не рассматривая рисунки. Сначала я даже не поднял головы, просто повернулся и, положив книжку на ночной столик, выключил ночник. Но потом до меня дошло, что она не двигается. Я поднял глаза и увидел, что она ждет, когда я на нее посмотрю.

Лиз стояла в двери ванной с распущенными волосами, рассыпавшимися по ее плечам, окруженная нежным персиковым ореолом. Специально обработанная ткань ее рубашки светилась и переливалась, как радуга. Еще более яркой радугой сверкали волосы. Высокая и гибкая, Лиз казалась золотистым ангелом, от коего исходило неземное сияние.

Усевшись в кровати, я ошеломленно смотрел на нее. Она подошла к открытой стеклянной двери балкона. Прохладный и сухой ночной бриз пахнул свежей зеленью. Сладкие испарения джунглей поднимались от крон деревьев и окутывали беззвучно плывущий по небу корабль. Воздух вокруг нас слабо светился отблеском прожекторов дирижабля, у ночи был золотой сотенок. Мы плыли в промежутке между темными джунглями и светлыми облаками. Янтарные лучи полной луны, вышедшей из-за далекого горизонта, косо падали через окна, окутывая все шелковой паутиной.