Проскурин Геннадьевич - Дары ледяного неба

– Что такое? – забеспокоился Роланд.

– Так, ерунда, – сказал Дейкстра и постучал по небу шилом.

Все правильно, зрение не обмануло. Джа построил небо из камня, но не мягкого и пористого, как обычно, а твердого и монолитного. Но почему тогда ножи так легко вонзились в него?

Повинуясь внезапному наитию, Дейкстра протянул руку туда, где из небесной тверди выступал длинный и тонкий отросток, и, не обращая внимания на леденящий холод, сократил мышцы, дернул на себя и кусок неба легко отломился. Странно. Выходит, твердость и прочность – вовсе не различные слова для обозначения того же самого понятия, а совсем разные вещи. Небесная твердь, например, твердая, но непрочная.

– Гляди, Дейкстра, – сказал вдруг Роланд. – Кусок неба в твоей руке, он уменьшается.

Дейкстра пригляделся и понял, что кусок неба, действительно, уменьшается, как будто растворяясь в воде. Впрочем, почему как будто?

– Кажется, я понял, – сказал Дейкстра. – От холода вода делается твердой, как камень, и небо состоит из этой затвердевшей воды. А кусок неба в моей руке тает от тепла руки.

– Ерунда какая-то, – сказал Роланд. – Хотя… А ведь ты прав, мудрец! Из точки разлома истекает жар, и этот жар растворяет небо, превращая его в обычную воду. Гляди, как много уже растворилось.

Дейкстра огляделся. Последние слова Роланда заставили его посмотреть на небесный пейзаж иначе, и он понял, что эти слова соответствуют окружающей действительности. В небесной тверди выросла большая полусферическая яма (если можно называть ямой то, что растет не вниз, а вверх), точка разлома находилась в ее центре, а они с Роландом – почти на самом краю. Из центра разлома исходило теплое течение, ну, то есть, на самом деле холодное, но по сравнению с холодом неба – теплое. Было видно, что промоины, испещряющие поверхность ямы, вполне могли быть промыты этим течением.

– Что же такое там в центре, хотел бы я знать, – сказал Дейкстра. – Это очень мощный источник тепла, что-то вроде маленького вулкана, но как может вулканический огонь гореть в небе, где нет ничего, кроме воды, затвердевшей от неимоверного холода?

– Я сплаваю и все узнаю, – сказал Роланд. – Оставайся здесь и жди меня, а если я не вернусь – режь веревки, крепящие парус, и отцепляйся от неба, балластный камень опустит тебя вниз. Не думаю, что это будет сложно.

– Хорошо, – сказал Дейкстра. – Знаешь, Роланд, ты – настоящий герой. Удачи тебе!

– Здравствуй, король! – сказал Сантьяга. – Ты меня звал?

– Ты не торопился на мой вызов, – недовольно произнес король Дуайт.

Сантьяга виновато развел руки и склонил голову в поклоне, однако поклон этот был не таким, каким травоеду положено приветствовать короля. Не было в этом поклоне должного восхищения, можно было подумать, что короля приветствует рыцарь.

Дуайт решил, что следует произнести приличествующую случаю речь. Он произнес следующее:

– Сантьяга, ты стал излишне горд и пренебрегаешь приличиями в большей мере, чем позволено травоеду, даже столь выдающемуся, как ты. Однажды ты нарушил приличия, придя на рыцарскую скалу без вызова, тогда я не стал делать тебе замечания, потому что был занят научным вопросом, но ты еще раз пренебрег приличиями, произнеся вслух запретное имя, и мне пришлось изгнать тебя с позором. Позже ты приказал другим травоедам собирать вещи, принесенные волной небесного разлома, и это было правильно, но ты не передал эти вещи мудрецу, а попытался изучить их самостоятельно, и из-за этого погиб травоед Фернандо. Также мне донесли, что не все чудесные камни, рисующие великолепные узоры, ты сдал мудрецу, а некоторые оставил себе и тайно оживляешь их, наслаждаясь чудесной красотой. Берегись, Сантьяга, мое терпение велико, но не безгранично!

Выслушивая эту гневную отповедь, Сантьяга склонился в поклоне несколько глубже. Он не позволил себе ни одного непочтительного слова или жеста, однако Дуайт видел, что взгляд травоеда, направленный на грязную землю перед собственными передними руками, наполнен не раскаянием, а сдерживаемым гневом. Это даже смешно – травоед позволяет себе гневаться на короля!

– Запомни мои слова, травоед Сантьяга, – завершил король свою речь. – Хорошо ли ты понял, травоед, слова, произнесенные мною?

– Да, конечно, – безразлично ответил Сантьяга. – Ты пришел в нижние воды только для того, чтобы произнести эти слова?

Ничего он не понял. Во-первых, не произнес ритуального извинения. Во-вторых, обратился к королю с вопросом, как равный к равному. В-третьих, употребил по отношению к королю простонародное "пришел" вместо высокого "приплыл". В другое время Дуайт объяснил бы наглядно, что случается с травоедами, упорствующими в непочтительности. Но мудрец Дейкстра, отплывая в великий поход, особо просил короля не наказывать Сантьягу, а Дуайт привык прислушиваться к словам мудреца, много раз бывало, что его слова казались непонятными и даже нелепыми, но потом оказывалось, что мудрец был прав. Надо будет посоветоваться с ним, когда он вернется из путешествия в страну мертвых.

Сантьяга нетерпеливо фыркнул. Дуайт смерил его презрительным взглядом и сказал:

– Я позвал тебя, чтобы сообщить важные сведения. Племя испытывает большую нужду в пленке для заворачивания добычи. Вы, травоеды, должны немедленно отправиться на устричные поля и собрать досрочный урожай.

– Могу ли я осведомиться, почему племя стало испытывать большую нужду в пленке? – спросил Сантьяга. – Двадцать дней назад пленки на верхнем складе было в изобилии, а большой охоты с тех пор не было.

Дуайт прочистил жабры, сдерживая желание протянуть четыре руки, схватить мелкого наглеца за куцые конечности, приподнять над землей как следует, и садануть об острые камни с размаху, чтобы кровь окрасила воды, вселяя радость в сердца барракуд и страх в сердца других травоедов. Но нельзя так делать, преждевременно это, Дейкстра зря предупреждать не будет.

– Не тебе, травоеду, требовать отчета от рыцаря, тем более от короля! – провозгласил Дуайт. – Однако в виде исключения и как знак доброй воли, я дам тебе пояснения, которых ты беззаконно требуешь. Великий герой Роланд и великий мудрец Дейкстра отправились в великий поход к небесному разлому и для этого…

– Ух ты! – непочтительно перебил короля Сантьяга. – Так вот что это были за огромные листы неведомого растения! Дейкстра догадался соорудить из пленки большой лист, и этот лист подхватило течение и понесло к самым небесам, к самой точке разлома! Воистину мудр Дейкстра!

Дуайт недовольно наморщил край мантии. Травоеды мыслят низко и подло, даже это великое сооружение травоед Сантьяга сравнивает не с благородным спинным парусом рыбы-призрака, а с вонючим листом какого-то поганого растения. Ну да Джа ему судья.