Валентин Февраль - Шиш вам, а не Землю!

Придуркин же стоял перед Середой совершенно раздетым, если не считать больших семейных, в цветочек и потому далеко не форменных, трусов на бедрах.

Зато у Придуркина была грудь волосатее, чем у Середы. И Середа это заметил не без зависти.

— Вот блинище! — сказал он, недобро глядя на грудь Придуркина. — Это ж надо — семь лет!..

— Да бросьте вы расстраиваться, товарищ майор, — попробовал утешить майора Придуркин, в то же время понимая, что из-за совершенства своей груди попал в опалу. — Мы им еще покажем. Отольются фомальдегауским поросятам наши слезки!

— Чьим поросятам, агент? — не понял Середа. — При чем здесь фомальдегауские поросята? Они-то в чем виноваты?

— Да это фразеологизм, товарищ майор. Это я так фомальдегаусцев назвал, гы-гы, — объяснил Кондратий старшему по званию товарищу. -

А-а. Ну, так бы и сказал, — облегченно вздохнул майор. — А то я сразу и не понял при чем здесь поросята. Но ты ловко их обозвал!

— Так я еще и не так могу! — расхрабрился Кондратий. — Вы, товарищ майор, еще не слышали, как я их хорьками называю!

— И не надо, Придуркин, — повел рукой Семеныч. — Фразеология вещь, конечно стоящая, но нельзя недооценивать противника. Чтобы, это, значит, не попасть впросак. Вот. Ты все уразумел, ефрейтор?

— Все, что только возможно! — посмотрел влюбленными глазами на майора Кондратий, которому, ох как надоело ошиваться среди фомальдегаусцев в одиночку.

«Пусть теперь и эта напыщенная обезьяна в моей одежде понюхает со мной пороху!» — подумал, не без злорадства, Кондратий.

Между тем «Скользкий», находящийся в двухстах километрах от самой мрачной и самой зловещей фомальдегауской тюрьмы, имеющей удручающе кровавую репутацию, усиленно разрабатывал план освободительной операции. И как бы ни складывались дела у Середы и Кондратия, целью «Скользкого» было спасение агента-13-13, вызволение его из тюремной крепости.

«Скользкий» вполне был способен разнести всю эту цитадель, примету тоталитарного режима одним залпом своих бортовых пушек, но в таком случае пострадал бы агент-13-13, жизнь которого и должен был охранять корабль-робот.

Да и майор Середа, как теперь знал «Скользкий» из секретных файлов бортового Компа, находился рядом с Кондратием, на пожизненном заключении и полуголодном пайке.

План все не составлялся. При любом раскладе, что-то да мешало. Всегда создавалась какая-то помеха, какую бы схему действий «Скользкий» не разработал. И потому он решил действовать наобум, наугад, напропалую, что в подобных ситуациях иногда приводило к положительному результату.

Корабль решил приблизиться к зданию тюрьмы, а там будь, что будет.

И он бы приступил к осуществлению этого мини-плана немедленно, если бы не инопланетник. Стальная тварь уже успела очухаться от той взбучки, что задал ей «Скользкий» и теперь, укрывшись за скалами, ждала своего часа.

«Скользкий» видел химероподобные перископы, торчащие из-за скалы. А камеры слежения, ползали неподалеку от «Скользкого» на паучьих, уродливых ножках, ослепительно сверкая никелем. И «Скользкий» думал о том, что орудия инопланетника так же, скорее всего, готовы давно к феерическому все сметающему и всесжигающему, опаляющему землю бою.

«Скользкий» видел нечто себе родственное в инопланетнике. Родственное в силу того, что корабль фомальдегаусцев управлялся точно так же как и «Скользкий», посредством бортового компьютера. Но в родстве таком «Скользкоий» видел больше уродливого, чем приятного. Инопланетник-робот отнюдь не собирался завершать свое противостояние земному кораблю на основе того, что оба они были изначально похожи, и оба управлялись электронным мозгом, каждый своим. Инопланетник собирался уничтожить «Скользкого», этим утверждая свое превосходство, превосходство фомальдегауской военной мысли над аналогичной формой разума Земли. И «Скользкий» хорошо это понимал, ибо его аэрокамеры давно следили за фомальдегаусцем, как следили «паучьи» камеры инопланетника за «Скользким».

Разум обоих кораблей — военных кораблей, заметим — был направлен не на установление мирных, соседских отношений между двумя цивилизациями, а — на подавление друг друга, на уничтожение как живой, так и не живой силы противника. Будь эта сила кораблем или теми, кто сидел в корабле.

Без сомнений корабль чешуйчатых собирался реваншировать в этой затянувшейся, по его мнению, дуэли. И потому «Скользкий», желая занять более выгодную для себя позицию до того, как фомальдегаусец начнет атаковать, попытался обойти скалы возвышающиеся красновато-бурыми столпами слева от него, однако очень скоро заметил за этими скалами, замершую в боевой готовности целую дюжину боевых торпед и отменил свое решение.

Сверкающие и на первый взгляд довольно симпатичные ящички стояли за скалой в ряд и их управляемые сервоприводами хромированные колесики нетерпеливо прокручивались, тихонько жужжа и подвывая. В то время как усики приемных антенн, ожидающих решительного приказа, нервно подрагивали в раскаленном до бела воздухе пустыни Гири-Гири.

«Скользкий» затаился в раздумье. Он знал, что попытка прорыва к Бараклиде, пока он не выведет из строя инопланетный корабль, невозможна. Инопланетник вполне оправился после первого нанесенного ему «Скользким» удара и теперь фактор внезапности землянин применить не мог. Второй раз инопланетник «Скользкого» к себе не подпустит. Не подпустит по той простой причине, что блокировка и дезактивация чужака, которым и являлся для Системы Фэт «Скользкий», была прямой обязанностью фомальдегаусца.

Орудия обоих кораблей давно были изготовлены к бою. И «Скользкий», исследовав позиции врага через мощную оптику, пришел к заключению, что следует обойти вражескую машину по кривой.

В общем, он включил двигатели и на малом форсаже сполз в пересохшее русло, некогда протекавшей здесь бурной и многоводной реки. К этому времени на фомальдегауском небе появилась пятая планета фэтской системы, прибавив к четырем, уже имеющимся на грунте Фомальдегауса теням, еще одну. И Комп «Скользкого» внес в навигационные системы корабля поправки.

Благодаря рассеянному свету фомальдегауского солнца, отраженного этими разнокалиберными, хотя и довольно крупными планетами, тени Фомальдегауса не были столь резкими и насыщенными, как, например, на Земле. Но и жиденькие до полупрозрачности, они надежно укрывали «Скользкого» между высоких, обрывистых берегов.

Чтобы преодолеть пять километров петляющего среди скал русла при включенных на 12 процентов мощности нейтрализаторах инерции массы, «Скользкому» понадобилось лишь три секунды.