Сергей Михонов - Суррогаты

От "палачей" последовала незримая команда, неуловимая на слух двум "мудакам". Ей они превратили некогда мирное население в зомби подобно гастарбайтерам.

— Хорошо хоть детей не тронули, — отметил Москаленко. Рано и зря. То, что произошло далее, повергло в шок его на пару с Азаровским.

Новым "жмурикам" выдали стрелковое оружие, захваченное в воинской части мотострелков и… те сами по новому незримому приказу мрачных типов расстреляли своих же отпрысков.

Дети так и не поняли, что произошло. Не они одни. Азаровский с Москаленко сейчас сами пребывали в полной прострации: родители, обращённые незнакомцами в нелюдей собственными руками уничтожили то, ради чего жили, создавая семьи.

— Мудаки… — выдал Азаровский.

— Кто? — едва отошёл вслед за ним от чудовищного зрелища Москаленко.

— Мы с тобой, Тарас…

Вспомнилась классика по Гоголю: "Я тебя породил, я тебя и убью!"

Она никак не укладывалась у них в голове.

— Жопа…

— При этом полная… — утвердительно кивнул капитан СБУ.

Теперь пути назад у них не было даже при всём их желании. И цель изначально определена — добраться до мрачных типов, пока те не добрались до САУ. А вновь восполнили потери.

Облачить новобранцев в оранжевые цвета оказалось нечем — отсутствовали не только дополнительные комплекты комбинезонов, но и жилетов. Нейтронам пришлось проявить смекалку — на головы новоявленных гастарбайтеров вязались повязки того же цвета из сопутствующего материала, отрезаемых от одежды старых "жмуриков". И на всех чёрным маркером "мудаками" выводились одна и та же буква "Ж", без иной "П".

Это же пришлось делать собственноручно и Азаровскому с Москаленко, из-за чего ещё больше стали ненавидеть себя, благо, пока не друг друга — и не передрались. В их случае это было равнозначно тому, если бы заявились явились оккупантами времён Отечественной войны, и вешали на предателей родины полицейские повязками в качестве награды за верность Рейху, готовя геноцид всему славянскому населению. Когда что и хотелось сделать — как минимум плюнуть в рожу "жмурикам", а максимум пределом их мечтаний — выстрелить. Да проще самим застрелиться, дабы не мучиться. Но уж такова их судьба — злодейка — и сыграла с ними очередную злую шутку.

Покончив с мародёрством в поселении, гастарбайтеры быстро погрузились с новым пополнением на броню, продолжая стремительный марш-бросок по дороге в направлении очередной военной части.

Азаровский молчал, потупив взор в дорожное полотно, боясь поднять глаза на тех людей, что попадались им иной раз в удалении. Гастарбайтеры не трогали их, и даже не стреляли, обычно стараясь обучать новичков точности. В то время как Москаленко украдкой суетился не по делу. Пришлось его приструнить…

Подняв глаза на сотоварища, Валера едва не накинулся на Тараса с кулаками. Зло выдал:

— Хохол!..

Тот поедал кусок сала без всякого хлеба, и даже не давился. Хотя мог бы по такому случаю и поделиться. Однако вряд ли бы Азаровскому полез кусок в рот после того случая с детьми. Они до сих пор стояли у него перед глазами — картина их расстрела родителями. А так ничего и не предпринял. И это офицер — боевой! Отныне ему грош цена — пуля дороже стоит!

— Ну, будя… — решил поделиться Тарас. — Держи, а не дерзи…

— Сам жри, сука!..

— Так я не обиделся…

— Скотина!

— И чё? А сам?

— И сам — животное! Живодёры мы!..

— Не — мудаки!

— Лучше бы остались жмуриками…

— Ими что ли? — кивнул хохол на новобранца по соседству.

— Там у места бойни с ними сдохли.

— Кто знал, что позавидуем тем, кто остался на железке. Точно бы застрелился тогда…

— И сейчас ещё не поздно! — намекнул Азаровский на оружие у Москаленко.

— Тю — толку!

— Что — не прошибить из него твою бестолковку!

— Я ж говорю: толку нам ща стреляться! Кого и надо — сам в курсе!

Вскинув СВУ-А, Валера припал лицом к оптическому прицелу. Нигде ни одного мрачного типа — все попрятались внутри. И диверсию — если на то пошло — лучше устроить при налёте на очередную военную базу. Да калибр не тот — у них пушка 30-мм. А незнакомцы облюбовали танки и на марше носу не казали из Т-72. И снаряды к орудиям были только у них — подстраховались. Иная техника в колонне скорее предназначалась в качестве транспорта для суррогатов-наймитов.

— Сколько это ещё будет продолжаться? Я так больше не могу! — снова вывел хохол из себя бульбаша.

— Чё те на этот раз, а надо от меня?

— Я до ветра хочу-у-у…

— Обожрался, скотина! А терь ещё и обосрался — от страха?

— Нет, это естественная реакция организма после приёма пищи!

— Сиди и не пищи! Терпи! Ты же военный человек — при погонах!

— Засранцы мы с тобой, браток, как ни крути!

— Ща я кого-то сам и на том самом сделаю! Умолкни!

В ответ раздался внутриутробный звук предательской направленности.

— Я не специально… — выдал Тарас. — Само вырвалось!

— Вот говнюк!

— Выручай, Валера-А-А…

Тот открыл крышку люка.

— Чем тебе не "очко"?

— Но там же люди!?

— Нелюди они! Вали на них или отсюда…

Деваться некуда.

— Прикрой, а… от греха подальше, — опасался Москаленко: "жмурики" внутри башни выстрелять ему в задницу, когда он начнёт гадить на них сверху на головы. Ему казалось: они не смогут стерпеть такое даже от "мудака". — Ща лопну — взорвусь! Ей-ей…

Но взорвался Азаровский, грозя Тарасу выстрелить вперёд "жмуриков".

— А чтоб вас всех… порвало… — прорвало его самого.

Сделав своё грязное дело, он поспешно закрыл за собой люк.

— Всё, каюк подлюкам! Ща сдохнут! Задохнуться…

Не тут-то было. Им хоть бы хны. Бронетехника под парочкой "мудаков", как шла в колонне, не сбиваясь с пути, так и дальше продолжала следовать тем же курсом.

— О дают, а я сам! И как могут?

Ответа Москаленко на свой некомпетентный вопрос от Азаровского не требовал. Тот даже повеселел в лице.

— Чё уставился на меня? Я испачкался — сам? — оглядел себя Тарас. И не найдя ничего, выдал на-гора: — Неужто твоё внимание привлёк мой зад? Ты случаем не…

— Что?! — перекосилось лицо у Валеры.

— Забудь! Не было ничего — и я не говорил тебе этого! А ты не видел ничего такого, чего я… Ну мы поняли друг друга!

— Друг!..

— Брат… — ответил любезностью Тарас. — На данной родственной связи и остановимся как наиболее приемлемой для нас обоих…

И снова предательская улыбка от Азаровского в его адрес.

— Да ну тя! Одно слово — бульбаш! Тю, аки москаль!

Валера перестал скалиться, и не по причине заявления Тараса. Он чуть ранее уловил изменения в колонне. Бронетехника гастарбайтеров покинула дорогу, начав выстраиваться клином, а затем и вовсе перестроилась в цепь при приближении к бетонному забору с колючей проволокой наверху.