Так себе рабыня - Яна Каляева
Когда я ехала в Магриб, меня предупреждали, что может случиться что угодно, вплоть до попадания в рабство. Но, знаешь, после девятнадцати лет в этом городе мне уже ничего по-настоящему не было страшно. Я решила: пусть даже будет и хуже — но только не так, как теперь.
— И как, не пожалела ты о своем решении? — с любопытством спросила Соло.
— Разумеется, всю дорогу сюда я только и делала, что о нем жалела! Согласна была на самую убогую должность в заводской бухгалтерии и на самого дрищеватого лопоухого пентюха в мужья! Когда уже поздно было…
— Отчего же ты теперь не вернешься домой?
Я посмотрела на свои руки — правое запястье все еще оставалось распухшим после лечения перелома.
— Потому что… после того, что я сделала, обратной дороги нет. Звучит напыщенно, но это правда. Я не уверена, что это было хорошо — зато это было реально. Я чуть не умерла — и впервые в жизни почувствовала себя живой. И, кажется, это мой шанс кем-то стать. Я не могу отказаться от него и навсегда остаться никем.
Соло немного помолчала, глядя сквозь бокал с белым вином на воду бассейна, искрящуюся под лампами дневного света.
— Ты понимаешь, что хотя ошейника на тебе уже не будет — это не свобода? Ты по-прежнему принадлежишь системе Мачоси. Просто из обычного товара ты становишься активом более высокого уровня.
Хотя в помещении было тепло, меня вдруг пробрала волной озноба. Наверное, кондиционер чересчур раздухарился…
— Да, я понимаю.
— Значит, буду вводить тебя в дело, Гала. На следующей неделе мы выезжаем, чтобы сопроводить очередную партию товара до пересадки на Мачоси. Как только заживет рука, надо будет подобрать тебе оружие из моего арсенала. Можешь пристрелять его на заднем дворе. А кое-что другое тебе лучше примерить прямо сейчас. Ношение этого аксессуара требует определенной привычки.
Соло кивнула на белую коробку в углу возле входа в хаммам, которую я до этого момента не замечала.
Я подошла и подняла крышку. На меня смотрела глухая, на все лицо, черная маска.
* * *— Кто из вас хочет на свободу? — спросила Соло механическим голосом через встроенный в маску динамик.
Мы стояли на пляже, куда съехались фургоны с малыми партиями товара. Место было не тем же, что в прошлый раз, но различить их я бы не смогла. В гавани уже стояла ржавая посудина, на которой я проделала этот путь в первый раз — тогда еще в другом качестве.
Нестройная шеренга женщин, которых только что выгрузили из фургонов, смотрела на нас и в изумлении. Они были совсем свежим товаром, их взяли в рабство от одной до трех недель назад. Многие пока не успели принять свою ситуацию.
— Так что, всех все устраивает? — я знала, что Соло под маской усмехается, и это каким-то образом проступало сквозь механические интонации. — Все довольны, все счастливы?
В этот раз она твердо решила продемонстрировать убойную силу рабских ошейников, поэтому бежать никому не предлагала, пустила в ход более тонкую провокацию. Но все равно пленницы, еще не осознавшие себя рабынями, ошарашенно молчали, чуя подвох. Я мысленно просила их не поддаваться, не вестись, не реагировать…
Потому что на этот раз вмешиваться в процесс мне нельзя. Я должна продемонстрировать лояльность Мачоси, чтобы однажды все-таки туда попасть. Мое лицо облегала маска — Соло была права, ее ношение требовало некоторой тренировки. При первой примерке мне показалось, что я не смогу в ней дышать, хотя скрытая система воздуховодов отлично работала.
— Ну, раз ни у кого нет возражений… — Соло изобразила, будто собирается повернуться к строю спиной.
— У меня есть возражения! — черноволосая девушка с энергичным лицом решительно шагнула вперед. — Вы кто такие вообще? Кто дал вам право запирать нас в этих вонючих фургонах, возить неизвестно куда? Я гражданка Арагона! У меня семья, работа, связи! Так что немедленно снимите с меня эту железку.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в тыльную сторону ладони — и это сквозь плотные перчатки!
— Как скажешь, — легко согласилась Соло и нажала на кнопку в планшете.
Раздался тихий, почти невесомый щелчок. Девушка дернулась. Ее глаза расширились, рот открылся, но вместо крика оттуда вырвался только булькающий хрип. На шее распахнулась алая полоса, и кровь хлынула ярким фонтаном, оседающим на серые балахоны соседних женщин. Она упала на колени, потом на бок, пытаясь зажать рану ладонями, но пальцы не могли продраться через сталь ошейника. Тело выгнулось, дернулось пару раз и затихло.
Никто не завизжал, не рванул в панике в пески, даже не заплакал в голос. Звучали только тихие всхлипывания, потом кто-то выдохнул:
— Madre de Dios…
Женщина, стоявшая рядом с убитой, медленно подняла руку к лицу, посмотрела на ладонь, испачканную чужой кровью, и рухнула в обморок.
Соло положила планшет во внутренний карман костюма.
— Уберите это, — сказала она стоящим позади охранникам, не оборачиваясь. — Остальных грузите на борт.
Я моргнула за стеклянными линзами защитных очков, прогоняя пелену, и сделала глубокий вдох через скрытый воздуховод.
Женщин загружались в шлюпки молча, без слез и проклятий. Они смотрели только вниз, на серую полосу прибоя, как будто боялись, что ошейник отреагирует на неосторожный взгляд.
Соло повернулась ко