Владимир Петько - Город (СИ)

— Да ради бога, — устало ответил Джозеф. — Только обратно к порталу идти три дня…

— Здесь все есть, — по — деловому сказал Дэнил и пошел на другую сторону холма. Их снова поглотил туман, через немного Дэнил остановился.

— Пришли — сказал он. — Начинайте.

Три тени стали вплотную и через мгновение в тумане осталась только одна.

— Твою мать, — с чувством сказал Дэнил.

Еще через несколько мгновений их снова стало трое.

— Ничего не понимаю, — сконфуженно сказал Джозеф.

— Отец, — обратился Курт, — помнишь, говорили, что в город доступ только гражданам? Про приемники и прочее?

Джозеф хлопнул себя по лбу:

— Черт возьми! Из головы вылетело! Городские порталы как‑то по особому настроены. Вы уж простите, похоже, и здесь мы ничего…

Туман резко сгустился, став похожим на молоко. Раздался характерный свист очень быстрого движения, глухой стук падающих мягких предметов, потом хрип и бульканье.

— Ничего, — примиряюще сказал Дэнил, — не в первый раз. Наверное, я что‑то неправильно делаю. Не огорчайтесь так.

Хрипы быстро затихли, и вокруг осталась бесконечная белая тишина.

С трудом мне удалось разлепить глаза. Правый глаз сделал это очень неохотно, я с трудом сдержал вскрик от накатившей боли. Пощупал рукой опухшее место. Похоже, огромный синяк расцвел. Хорошо мне этот козел зарядил… И какой, мать вашу, необычный способ смотреть истории, когда тебе в морду бьют. Даже и не знал, что такое возможно. Впрочем, в кулаке ведь тоже биополе есть какое‑то… К тому же, с этой парочкой уродов изначально всё не по — людски получалось. То в обморок упадешь, то рвотой испачкаешься. Узнать бы еще, почему так получается… Ещё раз пощупал синяк. Да, удар поставленный…

В этот момент в голове пронеслись события, произошедшие перед историей, и я сел, не обращая внимание на головокружение. В зале никого не было, если не считать меня, истукана и… Я мельком глянул на то, что осталось от Бергера, и быстро отвел взгляд, с трудом поборов подступившую тошноту. Звери. Даже хуже, звери до такой жестокости никогда не додумаются. Надо уходить пока они не вернулись. Я на четвереньках подполз к центру зала и представил фиолетовый круг. Через миг я уже был в темной комнате, освещаемой только мягким светом, поднимающимся от пола. Кое‑как воздев себя в вертикальное положение, я прошел к двери. Дернул за ручку, после чего вспомнил, что дверь закрыта Бергером, а ключи остались где‑то у него в карманах. Тяжело вздохнув, я вернулся в круг. В следующую секунду под моими ногами уже светились сиреневые иероглифы портала, что находился в нашем архиве. Но эта дверь тоже оказалась запертой. Я наклонился к замочной скважине и разглядел в полумраке совершенно новый сердечник. Эти гады успели замки поменять. Я ударил дверь ногой, та мелко задрожала, но осталась стоять на месте. Прислушавшись сначала к тишине, потом к боли в пальцах, я захромал обратно. Снова меня обступили фиолетовые значки. Я подошел к двери и начал стучать кулаком, стараясь не сломать ее, а производить как можно больше шума. Когда рука заболела, мне пришло в голову обратить на себя внимание криком. Через полчаса, когда горло охрипло, а болели уже обе руки, в двери заворочался ключ, и она, наконец, открылась. За дверью был Антон. Увидев меня, он удивленно поднял брови:

— Что случилось?

Я коротко пересказал ему наше с Бергером путешествие. Он выдернул меня из комнаты с порталом и закрыл дверь.

— В кабинете поговорим, — сказал он в темноте.

— А Бергер? Мы что, его там оставим?

— А что ты его не забрал? — зло ответил Антон.

— Я… — действительно, странно вышло — сам сбежал, а теперь других зову туда.

— Не бери в голову, — сказал Антон, словно услышав мои мысли. — Ты думаешь, они просто так тебя не убили? Они просто на тебя как на живца других ловить хотят. Если бы ты решил утащить тело, тебе еще раз врезали бы, после чего у тебя точно желание забрать его с собой испарилось. Туда теперь ни при каких обстоятельствах соваться нельзя.

Мы вышли в коридор. Антон запер дверь и зашел в первый же кабинет. Здесь тоже стояли два одиноких стула и, в дополнение, валялись в углу несколько смятых листков. Антон плюхнулся на один из стульев и посмотрел куда‑то вдаль замученным взглядом. Я уселся на второй, ожидая, когда Антон что‑нибудь скажет. Но ему, похоже, было не до разговоров, и пришлось начинать самому.

— Значит, они не могут сами попасть в город?

— Видимо так. Но что это нам дает? Мы и раньше не боялись вторжения. Но, видимо, эти ребята не успокоятся, пока не добьются своего.

— А чего им надо?

— Откуда я знаю? Самое главное — с какой целью они убивают? Ладно если бы это была месть, но судя по тому, что ты видел, мы им ничего не сделали. Грабеж? Так они ничего не берут. Да и что можно взять у рейдеров?

— Может они убивают, чтобы мы испугались, и попытались откупиться?

В глазах Антона мелькнуло понимание:

— Может и так… Только ты сам сказал, этот Дэнил был очень молод, когда убил тех двоих. Значит, попытки попасть сюда начались давно. Сейчас они просто сменили тактику. Может они хотят что‑то выкрасть? Что в городе такого ценного?

— Технологии, — ответил я.

— И что они будут с ними делать? — невесело усмехнулся Антон.

— Ну не сами технологии, — поправился я, — может какое‑то оружие или оборудование…

— У нас нет оружия, — сказал Антон. — А стандартный шокер по своим характеристикам не далеко от того же самострела ушел — прицельная дальность метров двести, скорострельность правда выше, но его еще подзарядить надо…

— Они этих вещей могут и не знать, — сказал я.

— У меня такое подозрение, что все они понимают еще лучше нас.

— Тогда не знаю. Либо они очень хорошо скрывают свою истинную цель, либо мы сами запутались и смотрим совсем не туда, — тут мне в голову пришла новая мысль. — Те двое узнали о Дэниле от какого‑то Дэгфа. Может нам его поискать?

— Где?

— Надо найти вещи тех двоих, что приходили к Дэнилу. Курта и Джозефа. Через них и узнаем. Что они за дикости рассказывали — мол бежали от каких‑то Портеров, хотевших убить их и завладеть семейным делом. Ты слышал о такой семье?

— Слышал, — коротко сказал Антон. — Это моя семья.

Я поднес кулак ко рту и деликатно кашлянул. Неудобно вышло.

— А что же они так?

— Ты, Валентин, как будто вчера родился. Веришь всему, что услышишь. Мало ли что они сказали. Думаешь, люди с чистой совестью будут убегать из города?