Александр Митич - Игра в поддавки

Короче, вопрос: отчего Тополь так разволновался?

Подумаешь, попробовали мутанты провернуть диверсию, проникнув на территорию опорного пункта при помощи трофейной бронемашины. Да только раскрыли себя раньше времени, и вот нет у них больше бронемашины, а сами они…

Рассуждая подобным образом, я поднялся по железной лестнице на крышу капонира.

Поглядел я сверху на опорный пункт, бросил взгляд на Пылающий Остров — и обомлел. Мне открылась картина стремительно назревающего разгрома.

Оправдывая свое название, местность за воротами сколько хватал глаз купалась в потоках холодного, призрачного огня.

Малиновые, оранжевые, лиловые полосы неслись по песчаным всхолмьям, будто некто — Хозяин Зоны? — взялся испытывать здесь гигантскую установку для адского светового шоу.

На фоне этих потоков фонтанирующего холодного света темными подвижными пятнами выделялись крысиные стаи. Каждая стая шла в собственном строю — четко очерченным клином. В голове клина двигался вожак — крысиный волк. По два «заместителя» вожака — тоже крысиные волки — трусили позади клиньев, словно подгоняя их.

Всего крысиных клиньев я насчитал семь штук… Много, ч-черт!

Кроме крыс, я заметил две стаи собак, несколько плотных групп кровососов и, ближе к реке, четырех химер. За всем этим воинством Ада, где-то в тылу, наверняка находились несколько контролеров, которые и дирижировали оркестром.

Можно было бы, конечно, подумать, что случился обычный гон — перемещение крупных масс мутантов, спровоцированное смертельной опасностью. Но бронемашина в воротах и трупы мутантов вокруг нее указывали, что Речной Кордон намечен в жертву весьма тонко спланированной акции.

И грянул бой.

Французы дрались в лучших традициях старой гвардии Наполеона — только здесь соотношение сил было похуже, чем при Ватерлоо.

Эх, если бы не эти проклятые ворота, не этот долбаный «Лухс»… Может, и выстояли бы!

«Лухс» горел-горел — да и рванул! Башня, подлетев на десяток метров, описала дугу и, как назло, прихлопнула пулеметчика на вышке справа от ворот.

Тут же, по горячим обломкам бронеавтомобиля, внутрь опорного пункта ворвались мутанты.

— Уходим! — прокричал я в ухо Тополю.

— Сам уходи! — Он поливал мутантов из «Утеса», ствол которого разогрелся до малинового каления. Пулемет хрипел и плевался, пора было менять ствол… Да только куда там! Враг не давал нам ни секунды передышки.

«Ну герой… Защитник Брестской крепости… Во славу Анфора… Тьфу!»

Тут я заметил, что один из трех приметных грузовиков-кунгов, стоявших в юго-западном углу опорного пункта, завелся и стронулся с места.

Кунг — это герметично закрытый контейнер, который устанавливается на грузовике вместо кузова. Внутри кунга может быть что угодно — от рабочих мест операторов дальнобойной радиостанции до атомной бомбы. Я не шучу.

Раз грузовик тронулся — значит кто-то в нем сидел. А это в свою очередь значит: кто-то что-то знал.

— Костя, родной, надо валить!

— Ленту! — рявкнул он.

— Нету!

— Врррешь!

— Да нет же! Не вру!

Тополь обернулся ко мне. Перед моим лицом блеснули белки его яростных глаз. Он припал на колено над патронными коробами.

Вскочил.

И сказал вдруг удивительно спокойным голосом:

— Тогда идем.

— Идем! Родной! Золотой мой! Конечно же, идем!

Но, как обычно, легче было это сказать, чем сделать.

Железная лестница была занята двумя подбирающимися к нам зомби. Туда были отправлены две гранаты РГД.

Когда отгремели взрывы, мы с Тополем выглянули из-за бетонного парапета, чтобы поинтересоваться результатами. Но туда, где еще слабо шевелились раскуроченные зомби, вдруг со скрежетом въехал сдающий назад грузовик с кунгом.

— Прыгаем к нему на крышу! — крикнул я и первым подал пример, предварительно бросив вперед себя рюкзак.

Тополь последовал за мной. Кто находится за рулем — сейчас не имело значения. Даже если там сидит бюрер — нас это устраивало, поехали! Поехали, а с бюрером потом разберемся!

Стоило нам оказаться на гладкой крыше кунга, грузовик газанул с места, и мы едва не свалились вниз — к счастью, в углах кунга торчали антенны, за которые мы и ухватились.

Сбив подвернувшегося снорка, грузовик протаранил забор.

Забор здесь был основательный, из бетонных плит. Я при ударе упал с кунга на крышу водительской кабины, а оттуда соскользнул грузовику на капот. Спасибо, он там вообще имелся, этот капот, — будь грузовик чем-то вроде «шишиги» с ее сплюснутым рылом, я бы полетел прямиком под бампер.

Более везучий Тополь, свалившись с кунга вслед за мной, остался на крыше кабины — ему удалось вцепиться двумя руками в выведенную повыше выхлопную трубу.

Но при всех этих акробатических трюках ни он, ни я не выпустили из рук автоматов!

Более того: лично я, лежа на капоте, сохранил способность оценивать обстановку и вести огонь. Так, без долгих раздумий я выпустил очередь в черную тень, метнувшуюся к нам вдоль аккуратной изгороди из колючей проволоки, которая ограждала контрольную полосу.

Грузовик зарычал и пополз вперед по влажной жирной земле. Прочь от опорного пункта, поближе к реке. Не знаю, что думал водитель, но я лично не думал вообще ни о чем. К реке — так к реке.

Понимая, что капот грузовика — худшее место из возможных, я уж расстарался, чтобы оказаться на подножке кабины со стороны пассажира. То есть справа, если у кого-то возникли вопросы.

В следующий миг мы подорвались на мине — наехали на нее правым задним колесом.

Грузовик заглох. Но… завелся!

К счастью, мины здесь были выставлены легкие противопехотные, так что нам по крайней мере не оторвало задний мост. Через «не могу» грузовик продолжил двигаться и спустя пару секунд поймал еще две мины дуплетом.

Мы снова заглохли…

Но это что! То были, считай, не мины, так — хлопушки… Серьезные неприятности обещали МОН — мои любимицы, мины направленного действия — а они здесь, конечно же, имелись…

— Тополь, мочи «монки» слева! — заорал я так, что казалось — лопну. — Понял?! «Монки»!

— Понял! — крикнул он.

Давно я не выполнял это огневое упражнение… Ох давненько… Я бил короткими очередями, а то и одиночными, по всему, что напоминало коробочки «монок», и по любым кочкам, которые напоминали то, под чем могут быть эти коробочки спрятаны.

Благо, хоть света хватало — в небе колыхались «люстры» осветительных ракет.

Трудно сказать, какая эффективность была у нашей стрельбы. Ни одна «монка» от нашей стрельбы не сдетонировала (слава Богу, на самом деле).