Aruna Runa - Всё в дыму… [СИ]

– Он им нужен.

"Зачем?" – хотел повторить Ди, но решил, что это будет глупо. И ждал дальше.

– Воды не осталось? – поинтересовался Стерх.

– Принесу сейчас.

– Погоди, я с тобой.

Ди встал первым и протянул Стерху руку. Они спустились в прохладное метро, перешагивая через пыльный мусор на разбитых ступенях. Журчала вода, где-то мерно капало. Стерх умылся до пояса и теперь топтался на месте, обсыхая. Налобники остались возле картины, и Ди привел его к прохудившимся трубам в тоннеле, осторожно держа за пальцы, будто маленького ребенка.

– Слушай, а почему мы на станции воды не набрали? Там эти же трубы проходят.

– Тише. – Ди прислушивался, на всякий случай готовясь развернуть тень.

– Они уже тут? – прошептал Стерх, быстро натягивая жилетку на мокрое тело.

– Не знаю. Просто тише, поговорим, когда выйдем.

Они прокрались обратно, и Ди заставил Стерха отойти от станции подальше, завернуть в какой-то проулок. Возле груды разбитых контейнеров из-под гуманитарной помощи они обнаружили перевернутую скамейку – немного гнутую, но сохранившую первоначальную форму – и оседлали ее, оттащив в сторону.

– Все было бы проще, если бы я знал больше. – Ди решил сразу брать быка за рога. – К примеру, про Федора.

– Это запросто. Его отец служит в ВЛ.

– Да ладно! – вырвалось у Ди. – Высшая Лига?

Кажется, за все время знакомства со Стерхом он еще ни разу не был так потрясен. Если Убейконь-старший – и вправду один из членов Высшей Лиги – Восьмеричных Ликторов, или, как их называли в народе, Вежливых Людей, – с точки зрения закона Федор практически неуязвим.

Кровным родственникам служащих ВЛ прощалось и разрешалось все. Это условие считалось чуть ли не главным при подписании контракта, а за соблюдением его следила группа специально обученных наблюдателей.

Человек, добровольно идущий в Малый адронный коллайдер, должен быть уверен, что его родные и близкие отныне находятся на полном государственном обеспечении и до конца жизни не будут ни в чем нуждаться. Иначе на выходе получится нечто, не сумеющее вписаться в стандартную модель поведения Вежливых Людей.

Вначале Восьмеричных Ликторов использовали для охраны Прокуратора. Однако со временем их стало достаточно для выделения особой войсковой единицы. Формально Высшую Лигу включили в состав внутренних войск, но на практике Ликторы подчинялись лично Прокуратору и, соответственно, были единственными людьми, кто видел его вживую.

Работали они посменно, в отдыхе не нуждались и поэтому в свободное от охраны Прокуратора время бросались в горячие точки по всему Крайму. Вежливым Людям не требовалось оружие: адронный коллайдер перекраивал их тела на уровне элементарных частиц таким образом, что при желании Ликтор мог выпустить электрический разряд, достаточный для суточного питания электростанции среднего размера.

Пройдя сквозь МАК и получив новую, восьмеричную, структуру организма, Ликторы утрачивали память и никогда больше не встречали людей из своей прежней, доадронной, жизни. А если и встречали – те не могли бы их опознать даже под страхом смерти: коллайдер вылепливал членам Высшей Лиги абсолютно одинаковые лица.

Как сын Восьмеричного Ликтора Федор Убейконь мог себе позволить что угодно: руководить подпольными сектами, бегать по городу с настоящим боевым пистолетом модели "Хохлов-энд-Москальофф" калибра 7,77, охотиться на художников – да хоть картины рисовать! И – безнаказанно скрывать примесь греевской крови в неестественно широких венах.

Ди прикинул, сколько еще потомков ГП с родственниками в Высшей Лиге может разгуливать по улицам Тавропыля, и вывод ему не понравился.

– Ты знал, что он… – Ди не мог заставить себя назвать Убейконя греем или хотя бы переводком в черт знает каком поколении. Это было как будто бы сравнять его с собой, опуская тем самым себя на уровень существа, открыто "пробующего" человеческую кровь – не вынужденно, чтобы выжить, а просто так, для забавы.

Но Стерх понял, что он имеет в виду:

– Не знал. Федька хоть и полный псих, но раньше как-то не откусывал художникам языки.

– Он откусил ему язык? – Ди передернуло.

– Ага.

– Но зачем?

Стерх, до этого скользящий взглядом по окружающим их руинам, задумчиво посмотрел Ди в лицо.

– Наверное, затем, чтобы ты раскрылся. Ты ведь именно это и сделал. Теперь все знают, что ты грей.

– Ну и что? – Ди пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. – Теперь все знают, что он сам – тот еще выродок. Думаешь, пуэсторианцы, не застрелили его прямо там?

– Не знаю, – проговорил Стерх и смерил Ди взглядом. – Ты же меня вырубил, умник.

– Выстрелов не было, – признался Ди. – Но это не значит, что они не погнали его к какой-нибудь двери.

– Не значит, – согласился Стерх. – Но на твоем месте я бы на это не ставил.

– Да? – Его уверенность начинала раздражать. – Ну и почему? Пуэсторианцы всегда убивали ГП. Раньше они даже на них охотились – вот как вы на художников.

Неожиданно Стерх засмеялся, и Ди почудилось в его смехе презрение.

– Почему ты смеешься? – спросил он, тщательно давя недовольство. Стерх не должен заметить, что усталость влияет на его эмоциональное состояние. Это слабость, а люди всегда выискивают слабости друг у друга, чтобы потом использовать в своих интересах. Ди не до такой степени наивен.

– Ты все-таки наивняк, – услышал он и сбился с дыхания, на мгновение утратив нить разговора. Во рту пересохло.

– Слушай, – Стерх придвинулся ближе – так, что Ди отчетливо увидел крошечные точки зрачков в его черных глазах. – Как думаешь, что случится с пуэсторианцами, посмевшими напасть на сына Восьмеричного Ликтора, который к тому же еще и носитель образца крови Годного Потомства? Ты реально считаешь, Няша не в курсе того, что происходит в метро? Тебе кажется, эти придурки там на самообеспечении, что ли?

Ди поморщился: он очень не любил это слово. Оно заставляло всплывать в памяти вещи, о которых хотелось бы забыть. В конце концов, родители были не виноваты в том, что жить не могли без адреналина и постоянно влезали в какие-то аферы. А сам он давно не пьет человеческую кровь и вообще не охотится на людей. И не собирается. Художники не в счет. Тем более что Стерх как раз объясняет: подземная охота до сих пор ведется с ведома и разрешения правительства.

– …я его с детства знаю, – говорил Стерх, – мы в соседних домах жили. Потом его отец пошел в Ликторы, и они переехали в центр…

– …они, конечно, не любят греев, – говорил Стерх, – но сын Ликтора – это круто. Да они знаешь, как обрадовались, когда он к ним пришел?…

– …а за нами шли, чтобы уломать его вернуться, – говорил Стерх. – Ждали, когда охота закончится. Им плевать, будь он хоть чистым греем, хоть трижды греем, – пока Убейконь с пуэсторианцами, их никто не тронет…