Сергей Соколюк - Преддверие Ада
- Я - не мертв!
- Тем более!
Только теперь я понял, что мои кулаки сжаты и готовы к драке, а костяшки побелели от напряжения. Вот она - долгожданная встреча. Как волки. Разозленные. Голодные.
Какой же я дурак. Сколько времени я готовился к этой встрече? Часы, дни, недели… А для того, чтобы все испортить потребовались лишь секунды…
Время вообще перестало играть роль. Уже, кажется, был день, а я все смотрел на пламя костра, разведенного у ворот, открывающих дорогу к бару. Смотрел каменным лицом и даже не моргал. Рядом сидели Гитарист, Видик и Увал, поглощая продовольственные запасы так спешно, что, казалось, они это делают последний раз в жизни. Я же лишь откусил кусок черствого хлеба, но тут же выплюнул на траву.
- Не лезет? - с сочувствием поинтересовался Видик.
- Не лезет, - еле слышно повторил за Видиком я.
Я поднял с земли пожеванный кусок и кинул его в костер.
Увал лишь криво усмехнулся и продолжил трапезу. Видик же, глядя на меня, перестал есть консервы, оставив банку лежать на траве, и подошел ко мне. Он что-то хотел сказать, но так и не собрался. А лишь вздохнул и отправился назад.
Я сидел и ковырялся палкой в земле, пряча глаза от любопытных. На душе сейчас было настолько гадко, что в любой момент я был готов попросту расплакаться, однако пока еще я держал себя в руках.
Я все был в недоумении. Как я мог так глупо поступить? Он же мой друг… или нет?
Да… Хватит себе лгать. Хватит тешить себя какими-то иллюзиями. Дружбы никакой уже не было. И не было уже давно. Она осталась где-то там сзади и уже никогда не постучится в двери.
А обманывать себя - последнее дело. Но, к сожалению, подавляющее большинство людей планеты именно этим и занимается. Мы так привыкли себе лгать, что уже и сами этого не видим. А следовало бы. Именно потому что мы лжем себе, мы везде видим обман. Но никто себе в этом не хочет признаться, потому что никто не хочет считать себя лжецом или дураком. Мы все так привыкли видеть в себе только хорошее, что запускаем сразу же защитный механизм отрицания, однако лучше от этого еще никому не стало. Хочешь быть человеком - не лги себе.
Все, кто сейчас сидел у костра были абсолютными лжецами, потому что каждый лгал себе прямо сейчас. А раз лжешь себе - лжешь и остальным.
Я не мог так больше. Надо было поговорить с Альпинистом. Поговорить серьезно, прямо и лаконично.
- Куда Альпинист девался? - спросил я.
- Мы его там с ребятами двумя послали к папке сгоревшей, - сказал Увал и вытер губы от хлебных крошек. - Кто-кто, а он уж спец по пеплу. В свое время мы сжигали архивы одни, так он уж точно определит…
- Что определит? - не понимая спросил я.
- Были ли там эти документы… - сказал Увал и снова оголил свои зубы.
- Ты считаешь, что их там могло не быть? - удивленно спросил я.
- Кто знает? - пожал плечами Увал.
Ворота скрипнули и отворились. Через секунду через них прошел Альпинист и двое "долговцев" с ним. Он сбросил рюкзак возле костра, а рядом кинул "Калашников". Стянув с лица противогаз он разлегся на траву, закинув руки за голову. Двое остальных "долговцев" подошли к оставшимся стоять неподалеку сталкерам и стали с ними о чем-то оживленно разговаривать.
- Ну? - вопросительно посмотрел Увал на Альпиниста. - Что?
- Ничего, - хмуро ответил тот.
- Что значит "ничего"? - нетерпеливо спросил Увал.
- Нет там ничего, - так же хмуро продолжил Альпинист. - Только пластик сгоревший, то бишь, папка. Бумаги там не было.
- И что? - задал я идиотский вопрос.
- Вы папку пустую сожгли, вот что! - объяснил Увал.
Я полез в рюкзак за флягой, заодно проверив наличие документов. Сделав один большой глоток воды я положил флягу на место, но тут же заметил подозрительный взгляд Гитариста. Однако я и виду не подавал, что волнуюсь.
Признаться, в том, что я водил за нос всех этих людей, не было ничего хорошего. Но чувство информационного превосходства было весьма приятным.
- Ты ничего не хочешь нам сказать, Подводник? - неожиданно спросил Увал.
- Значит, вот моя версия, - нагло врал я и даже не краснел. - Мы просто подобрали пустую папку.
- Нафига "монолиту" гоняться за пустой папкой? - задал совершенно глупый вопрос Гитарист.
- Что значит "нафига"? - удивился я. - Папка сначала была не пуста, и это очевидно.
- Может, "монолитовцы" забрали из папки документы? - предположил Видик.
- А потом положили пустую папку под кровавую руку бармена? - добавил я. - А может это Гитарист? Он же сжигал папку?
Все устремили взгляды к Гитаристу, который от неожиданности даже подавился консервами. Он, открыв рот, издавал нечленораздельные звуки и чесал затылок.
Я снова поступил подло и глупо. Подставил человека… который, кстати, хотел меня убить… Может, это не так уж и подло? Или я просто ищу оправдание своему поступку?
- Я не открывал эту папку, - наконец сумел выдавить из себя Гитарист. - Никто не открывал.
Увал погрузился в раздумья. А я, тем временем, изображал, что делаю то же самое. Все-таки было заметно, что Видик мается и как-то суетится. Причина могла быть одна - он уже догадался обо всем, но не решался никому рассказать. Может, потому что знал - просто так я документы бы не зажал. Однако он ошибался. Не было конкретной причины. Я сделал это из-за банальной жадности. Я видел, как смотрел на папку Гитарист. Именно поэтому мне не захотелось присвоить папку себе, дабы у меня одного была такая бомба.
Я чувствовал себя крысой, но так и не раскрылся. Я специально не отдал документы Гитаристу, потому что он нацелил на меня автомат. Этот факт давал мне хоть какое-то слабое оправдание. Но неутешительное.
- Может, соберете своих и сходите в Бар? - предложил я Увалу. - Возможно, бармен спрятал документы у себя?
- Ты что? - воскликнул тот. - Еще до сих пор не понял? Нет больше своих и чужих! Все умерли, понимаешь, сдохли! Осталось лишь двенадцать бывших "долговцев". Бывших. Нет больше "долга"! Нет больше "свободы"!
- Ты чего так взъерошился, Увал? - невозмутимым тоном спросил я. - Ты знаешь, что я ничего такого не сказал. И ты прекрасно понимаешь, что у тебя нет никакого морального права…
- А ты мне моральных прав не диктуй, Подводник, - с ненавистью в голосе выдавил из себя Увал. - В Зоне нет никаких моральных прав. Ни у меня, ни у кого-либо еще. И я…
- И ты это придумал, чтобы тешить свое самолюбие. Вот он я, такой как все! Ты просто не хочешь признаться, что в твоей заднице никак не угомонится детство! Так? Моральные права есть у всех людей… Если только ты человек.
- На войне нет прав! - заключил Увал. - Тем более, на войне с Зоной.
- Очнись, Увал, - печально сказал я. - Нет никакой войны с Зоной. Она существует лишь в одностороннем порядке. Мы на нее лезем, а она лишь сбрасывает нас вниз, как ты отряхиваешься от комаров, а если не получается - прихлопывает. Или у тебя так же с комарами война?