Сухих Анатолий - Текст ухватил себя за хвост

Еще события разные, исторические и не очень, бывают, герои в них участвуют по мере сил, но сильно не выпячиваются, если они не исторические персонажи. В массовке где-нибудь промелькнут, на подтанцовке, типа. У них и своих проблем хватает, а события исторический антураж привносят, колорит, так можно сказать.

Это чтобы больше правдоподобности было. Надо бы еще попробовать исключить исключительно антропогенное происхождение артефактов, потому что артефактов в тексте должно появиться достаточное количество, они уже и появляются, но я совершенно не озадачен их происхождением.

Потому что если вы, скажем, при чем-нибудь таком присутствовали, то у вас может возникнуть впечатление, что вы там случайно кого из героев могли ненароком встретить. Я наоборот, не буду вас заморачивать, персонажи мои все придуманные и фантастические, так что на самом деле никого и ничего такого не было и быть не могло, и все события тут выдуманные, и фантастические.

Это потому что я фантастический роман сочиняю. Вот когда и если я буду исторический роман сочинять, я, разумеется, историю подучу, чтобы больше правдоподобности было, а тут надо вовсе наоборот, чем неправдоподобнее, тем интереснее.

Тонкая энергия или высокая материя. Тьмы и тьмы адептов различных учений подвизаются на сей благодатной ниве, и пожинают свой урожай. И вроде бы ничего плохого в этом не видится, если бы не одно но – все хотят кушать. Причем кушать хотят вкусно, а потому нива сия обильно удобрена глупостью.

Шарлатаны стригут, недоумки пашут. Кто сеет – неведомо, но много чего уже посеяно и кустится, и колосится. А я этими материями и энергиями как-то не маялся. Я всегда был проще, приземлённее. Мне всегда казалось – будь у меня вот эта вот фигулька, и мир перевернётся…

В ранней юности это была пишущая машинка, в детстве – фотоаппарат… нет, фотоаппарат у меня был, неработающий – к нему не было кассет, плёнки, бачка, фотоувеличителя…

Пишущая машинка 'Москва' – этакий советский 'Ундервуд' с круглыми кнопками, тарахтящей кареткой, звонком… тогда всю копировально-множительную технику полагалось регистрировать в КаГэБэ.

А эта была стройотрядная или стройотрядовская, не знаю, как правильно…

Стройотряд назывался 'Легенда'

Командир Сева печатал на ней приказы, гораздо больше смахивающие на УКАЗы – ну был у чела дар, и он его реализовывал… отряд зачитывался…

Ко мне она перешла в составе всего остального отрядного имущества при очередной смене власти… стал я комиссаром 'Легенды'

А кто еще хочет комиссарского тела попробовать – возопил Лёва, и ему верили.

Как в 'Оптимистической трагедии'.

Мне – нет.

Комиссаром я, значит, был ненастоящим.

Последним.

Последний комиссар 'Легенды' – каково?

Но об этом – потом, когда-нибудь.

Сейчас мы об 'Ундервуде'.

Перепечатывать самиздат – не, это как-то мимо, это так чуть нас касалось… но текст рукописный, и даже художественный – а шрифты я знал и умел… и текст машинописный – это ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ!!!

Текст полиграфический – увидеть себя напечатанным в солидном издании – это о-го-го, но машинописным… – это же совсем по-другому…о-го-го. Только зачем это надо, всё равно ничего не понятно.

NoСвоим недоверием мы оправдываем чужой обман.

Извините, мой друг, я, похоже, вчера исписалась

И за чертом каким-то полезла в чужие страницы…

И они эту девочку, ту, что вчера улыбалась,

Ошарашили так, что, признаться, намокли ресницы…

Так бывает не часто. У девочки грубое сердце.

И, возможно, неправильный взгляд на течение жизни.

Недопитый мате и снаружи закрытая дверца,

И послушная девочка стала немного капризной…

Недопрожитый день никогда не научит плохому,

Не отвесит конфет и уж точно уйдет без подарков.

Я его никогда и ни в чем не назначу знакомым,

Не отправлю конверт, не наклею красивую марку…

Две строки в никуда. Потеряла. Порву и замажу.

У жестоко больного, как правило, все виноваты.

Я кричу в темноту. И пишу. И бросаюсь туда же.

И слова на бумаге как свежие листики мяты…

Я опять потерялась. Мой город не виден на карте.

Не спасает ни крепкий мате, ни сиреневый свитер.

Ну и пусть. Я стерплю. Я привыкла. И в голом плацкарте

Помолюсь за тебя, за дожди, за любовь и за Питер.

NoШтуша-Кутуша

Не стану лицемерить, утверждая, будто совсем уж неподвержен нехорошему влиянию жабы, именуемой завистью, но в данной истории меня в гораздо большей степени давит естественное любопытство.

Печалуется главная героиня или наоборот, мне вот сейчас доподлинно неизвестно, более того, мне доподлинно неизвестно, которая из героинь главная. Героини, они же концептуальные, и они тоже не появляются в тексте просто так.

Потом набегут критики и прочие доброхоты, которые, и растолкуют всем непонятливым, а в первую голову автору, какой у него был замысел, и что он вообще хотел сказать.

Это, конечно, в идеальном случае, который, видимо как раз и состоялся, поскольку вы вот сейчас это читаете, а если наоборот, то и критиков и прочих доброхотов и близко на горизонте на дух не видно, но на самом деле вы об этом не знаете, потому что случай совсем неидеальный, а чисто жизненный, и пылится сия непрочитанная, а то и неизданная книжка себе под шкафом на самом-то деле.

А это может свидетельствовать только об одном. О том, что на самом деле вас просто нет. Потому что если бы вы были на самом деле, вы бы книжку то из под шкафа… что, нету там книжки? И рукописи тоже нет?

Но я же точно помню, что я её именно туда и засунул. Наверное, вы совсем не под тот шкаф залезли, но я вас за это прощаю. Потому что на самом-то деле вас попросту нет.

А есть только хаос, только первичный бульон, в котором только-только начинают зарождаться репликаторы смыслов.

Вы, наверное, и есть один из них, в смысле здравый смысл, которого на самом-то деле и не существует. Пока не существует, но всё может в самое ближайшее время перемениться самым кардинальным образом.

Лента Мебиуса. Односторонняя поверхность. Дорога в никуда, в смысле без конца и без начала. Но то и дело оказываешься на другой стороне. Потому что другой стороны нет, потому что сторона всего одна. И куда бы ты ни шел, всё равно никуда не придёшь. Потому что приходить некуда.

Тут даже этих, антагонистов, которые, или как их правильно, антиподов не бывает. Хотя вот так стоишь когда с другой стороны, значит, ты и есть антипод. Но как можно стоять с другой стороны, если сторона всего одна?