Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова
– Вторая новость, – сказал Март.
– Говори.
– Серая Брода. Функ.
Я замолчал. Ждал.
– Крис послал мальчишку в Серую Броду на рынок. Мальчишка стоял у лотка с рыбой и видел Функа. Функ подошёл к служанке при постоялом дворе, той самой, которую мы уже отметили. Передал что-то из руки в руку. Не конверт, не бумагу. Мелкий предмет. Монета или камень. Камень... – Март посмотрел на меня.
Камень. Кусок эфирита. Маленький, незаметный, но достаточный, чтобы тот, кто его получит, понял: вот что стоит внутри стволов. Не весь секрет. Не способ впайки, не градиентный слой, не пропорции сплава. Но кусочек головоломки. Ещё один.
– Март. Ты уверен?
– Мальчишке двенадцать лет. Он не шпион. Он продаёт рыбу. Но у него хорошие глаза. Он говорит: Функ передал что-то маленькое, светлое, и служанка спрятала это в карман.
– Крис знает?
– Крис первым мне рассказал. Он ждёт вашего решения.
Функ. Шахтный рабочий. Второй год в баронстве. Тихий, исполнительный, ничем не выделяющийся. Мы его вычислили ещё до трибунала: он был передаточным звеном, через которое данные о числе стволов уходили на запад. Мы не трогали его, потому что через его канал кормили дезинформацию: завышенное число стволов, ложные сроки, мнимые слабости.
Но камень менял всё. Дезинформация работает, пока канал передаёт слова. Когда по каналу идёт физический образец, дезинформация бесполезна. Эфирит не врёт. Эфирит светится, и любой маг с минимальной подготовкой распознает его за секунду.
– Крис. – Я встал. – Зови.
Крис пришёл через три минуты. Молчаливый, собранный. Встал у стены, руки по швам. Привычка бывшего наёмника, который научился ждать приказа.
– Функ, – сказал я.
– Да, барон.
– Сколько людей могут взять его тихо?
– Двое. Я и Тим. Функ не боец. Он не станет сопротивляться.
– Не тихо. Открыто. При всех. Утром, когда шахтёры поднимаются на поверхность.
Крис моргнул.
– При всех?
– При всех. Каждый человек в баронстве должен видеть, что случается с тем, кто выносит материал. Не потому что я хочу пугать. Потому что следующий, кто подумает о том же, должен вспомнить, чем это кончилось.
– Понял.
– Условия. Не бить, не калечить. Задержать, привести ко мне, обыскать. Если при нём найдётся эфирит, разговор будет коротким. Если не найдётся, разговор будет длинным. Но разговор будет.
– Да, барон.
Крис вышел.
Я остался у окна. Внизу, во дворе, Далль нёс воду к кузне. У ворот стоял часовой. Обычный день обычного баронства, в котором один из своих носил на рынок куски минерала, от которого зависела вся война.
Функ. Я не знал, кто его завербовал. Люди Мора, которые рассосались после ареста маршала, но не исчезли? Человек Дайна? Человек Роста? Или кто-то совсем другой, кого я пока не видел?
Не важно. Важно было другое: канал дезинформации потерян. С этого дня Функ переставал быть инструментом и становился уликой.
Утром одиннадцатого дня Крис взял Функа.
Просто. Буднично. Шахтёры поднимались из ствола, щурясь на свет. Функ шёл третьим. Крис встал перед ним, положил руку на плечо и сказал:
– Со мной.
Функ не дёрнулся. Не побежал. Побледнел, сглотнул и пошёл. Остальные шахтёры смотрели, как Крис ведёт его через двор к донжону. Молча. Без шёпота.
При обыске нашлось два обломка эфирита. Маленькие, с ноготь большого пальца. Спрятаны в подкладке куртки, зашиты грубой ниткой.
Я допрашивал его в кабинете. Олаф у двери. Крис у окна.
Функ сидел на табурете и смотрел в пол. Не запирался. Не выкручивался. Говорил тихо, путано, перебивая сам себя.
Человек в Серой Броде. Не знает имени. Встретил его в трактире три месяца назад. Тот предложил серебро за новости. Функ начал с новостей: сколько людей, что строят, как часто стреляют. Потом человек попросил камень. Любой камень из шахты. За кусок эфирита размером с палец обещал золотой. Функ нёс по два обломка в неделю. За три месяца вынес около двадцати кусков.
Двадцать кусков. Мелких, бесполезных для впайки, слишком маленьких для серьёзного анализа. Но достаточных, чтобы тот, кто их получит, точно знал: в этой шахте добывают эфирит. И достаточных, чтобы начать эксперименты, если знать, что искать.
– Кто этот человек?
– Не знаю, барон. Клянусь. Невысокий, в сером плаще. Борода. Шрам на левой руке.
– Как передавал?
– Через служанку при постоялом дворе. Я отдавал ей на рынке. Она передавала ему.
– Когда он приходит?
– Каждую неделю. По рыночным дням.
Я посмотрел на Олафа. Олаф стоял у двери, и лицо у него было каменным. Бельмо на правом глазу блестело в полумраке, как стеклянный шар.
– Функ. Зачем?
– Серебро, барон. – Он поднял голову. Глаза красные, мокрые. – У меня сестра в Серой Броде. Она вдова. Четверо детей. Я отсылал ей. Клянусь, я не хотел...
– Ты не хотел. Но ты выносил. Три месяца. Двадцать кусков. Каждый из которых даёт врагу ещё один кусочек того, что позволяет нам выживать. Ты знал, что эфирит важен?
– Знал. – Еле слышно. – Все знают.
Я встал.
– Функ. Ты будешь содержаться в подвале до дальнейшего решения. Не в яме, не в кандалах. Комната, еда, вода. Олаф проследит. Разговор окончен.
Когда его увели, я сел за стол и минуту молчал. Крис стоял у окна и ждал.
– Крис. Служанка. Человек в сером плаще. Рыночный день через два дня. Можно взять?
– Служанку возьму. Человека сложнее. Он может не прийти, если узнает про Функа.
– Он узнает. Слух дойдёт до рынка раньше, чем мы доедем.
– Тогда нет. Он не придёт.
– Хорошо. Служанку бери. Через неё, может быть, выйдем на следующее звено. И отдельно: записку Ренарду. Описание человека с бородой и шрамом на левой руке. Пусть проверит по своим каналам.
Крис вышел. Я остался.
Двадцать кусков эфирита гуляли по Аркену. Мелких, но настоящих. Если они попали к тому, кто знал, что искать, собирать секрет стало проще. Не полный секрет. Не градиентный слой, не пропорции впайки, не температура перехода. Но сам минерал. Сам факт того, что именно он стоит в основе всего.
На «Прометее» это называлось «компрометация ключевого материала». Не утечка чертежа, не слив технологии. Хуже. Утечка сырья, по которому можно восстановить процесс, если есть голова и время.
Время. Его становилось всё меньше.
На двенадцатый день я начал первую серию опытов с эфиритовым