Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

- Дух? Разве такое возможно? – Удивилась девушка вслух.

- Раз ты сомневаешься в возможности чего-либо, значит, тут замешан Лиам, - прозвучал со спины голос Элизабет.

- Это верно, замешан. Мам, ты знаешь что-нибудь о духах?

- Доченька, - как-то устало вздохнула женщина. – Есть вопросы, на которые не то, что отвечать, их задавать не нужно. Тем более - вслух. Однако, раз уж ты спросила. Духи, это жители ммм… магии. Они буквально в ней живут. Легенд о них хватает, но тебе достаточно знать то, что не все из них опасны, например, наши домовые эльфы. Но есть и те, кто мог бы уничтожить эту планету одним лишь желанием. И на этом мы, пожалуй, закончим этот разговор. Если же твое любопытство станет помехой для концентрации и дальнейшего обучения, то войди в библиотеку и на четвертом ряду, справа, возьми книгу в светлом переплете, она там одна такая.

- Я поняла, мама, спасибо.

- Письмо сожги, доченька. И никогда о нем не вспоминай.

- Хорошо, мама.

- Это тот самый, обещанный браслет?

Элизабет указала на него взглядом и чуть улыбнулась. Браслет был красив, но не вычурной красотой. Скорее изяществом.

- Да. И он великолепен. Смотри…

Мгновение и София натурально взлетела. Воспарила над полом с улыбкой на губах.

- Ты, конечно, молодец, но все-таки, слез… слетай оттуда, доченька. И, может быть, ты все-таки откроешь остальные подарки?

- О, точно! – Через мгновение девушка уже была под елью и раскрывала очередной сверток. День продолжался…

Глава восьмая.

- Ох-ё. Чтоб я еще раз пошел на эти балы… - Простонал Лиам и с огромным трудом перевернулся на другой бок, в надежде вырубиться и проспать самую паршивую часть похмелья. Не вышло. Лицо почувствовало открытой кожей что-то теплое. Глаза все-таки пришлось открыть и осмотреться. – Джастин, ты-то здесь откуда? О, Лика, доброе утро, - ехидно, как смог, улыбнулся Лиам. Подумал и все-таки щелкнул пальцами, призывая домовика. Через десять минут он уже был до отвращения трезв и столь же бодр.

Вернувшись обратно в комнату из ванной, Лиам окинул место «побоища» взором победителя. Тут явно дрались подушками, ибо вся комната была в перьях. И на шпагах. Вон, одна до сих пор воткнута прямо в камень стены. Бутылка огневиски, наполовину полная, до сих пор стоит на плоскости воткнутого в стену клинка. В памяти пролетело воспоминание. Это Анжелика на спор метнула тяжелую боевую шпагу так, чтобы подкинутая Джастином бутыль встала на нее.

- Рождественский бал определенно удался, - пробормотал обалдевший Лиам. – Хм, а это откуда? – Лиам с ошеломлением смотрел на нехилую горку золота и серебра в монетах. Они россыпью лежали прямо на полу за кроватью. Воспоминания медленно, но верно, возникали из зыбкого тумана алкоголя и адреналина. Лиам даже сел на пол, прямо в перья, чтобы войти в специальный транс, обрабатывая информацию и воскрешая в памяти вчерашний вечер. Через пять минут он поднялся с пола с улыбкой на губах. Кажется, получилось, но что по факту, пока не понятно. Нужно ждать результатов своих действий, по крайней мере, месяц.

Общие цели у Лиама и мадам Мэдисон совпали, так как они оба хотели сохранить как можно больше знаний о магии, то они заключили нечто вроде союза против политики Министерства. И придумали план. Так как выбор семьи, которая будет устраивать Рождественский Бал, обычно больше похож на фарс, они решили этим воспользоваться. С одной стороны, это в некотором роде честь, а с другой, такой бал, это огромные расходы. Так что все Рода напоказ хотят, что бы именно им досталась эта честь, а с другой активно отмахиваются от таких расходов. Мадам Мэдисон просто не отмахивалась, вот и все. Так был выполнен первый пункт плана. Бал проходил именно в ее доме. Расходы поделили пополам, и Лиам лишился чуть более чем пятидесяти тысяч галеонов. Ничего страшного он в этом не видел, ведь у всего есть своя цена.

Второй пункт плана был сложнее и проще одновременно. Лиаму нужно было нарваться на драку с одним, конкретным человеком. И тут была развилка. Если Лиам проиграет, то работать будет страховка, то есть Элизабет. Она с легкостью сможет опустить Лорда дель Тори и ему придется покинуть Англию, что сильно помешает договору между Британией и Испанией. И соответственно, ослабит Министерство, так как мировой финансовый поток пойдет в Испанию через другие страны. Ведь Англия была выбрана только потому, что зам Министра оказалась троюродной сестрой испанского посла. Но если его сменить – вуаля… Министерству нечего станет «пилить», свободных активов поуменьшится и в народе возникнут естественные сомнения в Министерстве. Магов ведь на самом деле немало. Только в Британии живет более семи миллионов. А ведь страна-то небольшая.

С выполнением этого пункта плана помог сам посол. Дель Тори оказался азартным игроком в карты и весьма неплохим окклюментом. Но тут ему не повезло, ведь по сравнению с врожденным талантом он не котировался. Нашла коса на камень. Мадам Элизабет с легкостью освободила для Лиама стул, а через три часа вокруг него уже собралось огромное количество народа. Ставки росли, как на дрожжах и даже вышедшие в пас не стали вставать из-за стола, лишь азартно подбадривая игроков, сошедшихся в клинче. Домовики только и успевали, что мотаться в банк, принося все новое золото и серебро, пока запас Лиама не иссяк. Он одним взглядом занял недостающее золото у подельницы в этом деле и она не отказала. А потому, сравняв ставку, Лиам выложил карты на стол. Посол был безутешен. Он проиграл более ста семидесяти тысяч золотых, и небольшое поместье в Испании. Однако, когда Лиам убирал купчую и деньги со стола, посол не вынес обиды поражения и обвинил парня в жульничестве. Лиам даже думать не стал. Протянул руку и, схватив подсвечник, отоварил хама прямо в челюсть. Пожалуй, никто такого не ожидал. А Лиам довершал разгром противника…

- Глупая пьянь, - довольно громко проговорил парень и перешагнул через лежащего на полу испанца. Это не просто действие. Это выражение презрения к побежденному, и посол просто не мог это выдержать. Он выхватил палочку и все равно не успел направить ее на парня. Потому что еще на середине движения был обездвижен заклинанием хозяйки дома, чей голос разрезал тишину на «до» и «после», как, пожалуй, и политику двух стран:

-