Максим Хорсун - Ушелец

— А акула Каракула правым глазом подмигнула, улыбаясь, говорит: «Здравствуй, здравствуй, добрый доктор, добрый доктор…»

Вот его приветствует команда корабля: моряков восьмеро, и все они почему-то носят космические скафандры без шлемов. В центре капитан — по безукоризненным белым зубам в нем можно распознать американца, — предлагает ему стать в их команде девятым. Ну уж нет! У всех моряков какие-то нехорошие, темные лица… Вот морское течение играет с его телом: то подталкивает вперед, то отбрасывает к тому месту, где ноги впервые коснулись дна.

Раскин пошатнулся и схватился за вьющееся вдоль разобранной переборки переплетение разноцветных проводов.

Ушелец попытался узнать, какая температура внутри скафандра, но циферблаты плыли у него перед глазами; теперь он даже не мог отличить их один от другого.

Добавил себе на два щелчка кислорода: в голове немного прояснело. Придерживаясь за стену, он добрел до люка, ведущего в командную рубку. Лепестки его диафрагмы были полуоткрыты и напоминали четыре зуба, готовые перекусить любого, кто сунется в эту пасть.

Бело-голубой свет в рубке не застал Раскина врасплох. Он уже постиг народную мудрость, мол, чем дальше в лес, тем больше дров. У входа висел, лениво шевеля щупальцами, лучистый кухуракуту. Когда Раскин проходил мимо него, то случайно зацепил одно из щупалец. Кухуракуту проворно втянул придаток вглубь тела, точно так же, как прячет усики улитка.

— Ну, прости, — бросил Раскин. — Вот так акула — Каракула, да?

В плоской голове инопланетянина вспыхнуло созвездие желтых огоньков.

От последующей волны ультразвука у Раскина заныли зубы. Он вновь схватился за стену, пытаясь удержаться на ногах.

— Еще раз так сделаешь, — он пригрозил инопланетянину пальцем, — и я тебя ударю.

Кухуракуту больше не шелохнулся.

Раскин выждал десять секунд и затем повернулся к чужому спиной.

В рубке был такой же погром, как и во всем остальном корабле. Переборки — раскурочены, консоли управления — безропотно разобраны и вновь смонтированы в многоярусный блок, обвитый черными лианами высоковольтных кабелей. Панорамному дисплею, очевидно, не нашли применение, поэтому его просто срезали с носовой переборки и разбили об палубу. Кажется, если здесь когда-то и был «черный ящик», то таинственный гений нашел ему применение в качестве детали одного из непонятных агрегатов. Раскин посветил фонариком в то место, где, согласно схеме, должна была находиться вентиляционная разводка. Как он и предполагал: ни разводки, ни спрятанного за ней «ящика».

Над палубой нависала лихо сваренная решетчатая конструкция. В ее центре виднелось нечто округлое, наводящее на мысль о паучьем гнезде. Раскин присмотрелся и понял, что этот «кокон» на самом деле не кокон, а вместительная стеклянная емкость, наполненная прозрачной жидкостью. Внутри виднелось нечто темное и продолговатое. Емкость была закреплена горлышком вниз и закрыта герметичной крышкой. Через крышку внутрь уходили два провода и, очевидно, соединялись с утопленным в жидкости продолговатым предметом. Во всем этом проскальзывало нечто знакомое, но затуманенная голова Раскина отказывалась вспоминать, где и когда он видел подобное устройство.

Затем внимание Раскина переключилось на ложемент, установленный посередине рубки. В ложементе находился зафиксированный ремнями скафандр.

«А вот и последний!» — догадался Раскин.

Чтобы подобраться к ложементу, ушельцу пришлось обойти разваленную по палубе мешанину электронных плат и проводов. Он заметил, что среди плат мигают огоньки светодиодов. Это Чудовище Франкенштейна снабжается энергией? Раскин дал себе зарок ничему больше не удивляться, тем не менее его брови все время стремились оказаться на лысом темени. Выходит, что экипаж «скаута» изобрел автономный источник энергии, который автоматически возобновляет работу, как только исчезает «смещение». Да, теоретически это было возможно. Например, на дневной стороне отлично бы сработали солнечные батареи.

А вот что можно было использовать на ночной? Раскин посмотрел на монитор компьютера; он, кстати, располагался так, чтобы быть видимым человеку в ложементе. На черном поле мигал зеленый курсор. Не катушки индукции питают же все эти приборы!

Раскин приблизился к ложементу, склонился над скафандром. Кухуракуту продолжал безучастно шевелить щупальцами, не покидая поста у входа в рубку. Все это напоминало повторяющийся дурной сон. Конечно, сейчас Раскин увидит опущенный на шлем темный светофильтр.

Но нет. Светофильтр был поднят.

Так. Значит, окажется, что забрало засыпано пеплом…

Нет! Под стеклом виднелось что-то белое. Мертвое. Холодное.

Раскин стряхнул пот со лба и протянул руку к шлему покойника.

В затененной глубине вспыхнули яркие глаза. Раскин не успел отпрянуть: мощная армированная перчатка сжала его подлокотник.

— Подсоедини реактор… — раздался из-под шлема лишенный эмоций голос. Нет, не голос, и даже не шепот. А что-то совсем тихое, похожее на шорох опадающей листвы. Глаза из глубины шлема умоляли и приказывали одновременно.

— Подсоедини реактор… Активируй контур… Спаси нас всех! — вновь проговорил человек и только после этого отпустил Раскина.

Ушелец отпрыгнул назад. Ноги подкосились, и он упал на палубу, спиной на какой-то полуразобранный пульт.

— Подсоедини! Активируй! Подсоедини! — кричали из темноты восемь моряков в тяжелых скафандрах. — Раскин, сука, опять подводишь группу!

— Сейчас, ребята. Сейчас-сейчас! — пробормотал Раскин, поднимаясь на ноги. Он показал человеку на ложементе кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. — Погоди, друг. Дядя Федор все сделает…

И он двинулся в обратный путь. Проходя мимо кухуракуту, не удержался и бросил:

— Мы с тобой договорились, верно?

Кухуракуту не ответил.

Как он выбирался из корабля, полностью стерлось из памяти. Раскин пришел в себя и понял, что он стоит на трапе и что без третьей точки опоры ему тяжело удержать равновесие. Высоко над гребнем, откуда он впервые увидел «скаут», полыхала красная сигнальная ракета. Шаттл номер два уже прибыл на Забвение. Челнок мог забрать Раскина в космос, прочь от голосов планеты-убийцы. Наверняка Шнайдер изгрыз все ногти, гадая, по какой причине его Ушелец настолько выбился из графика. Интересно, что он скажет, когда узнает о том, что «скаут» изнутри перестроен донельзя? Что в его рубке находится человек, который неизвестно как выдержал на Забвении почти двое суток? Что здесь кишмя кишат союзники Треугольника — кухуракуту?