Валидуда Анатольевич - "На задворках галактики"
Водитель – хмурый пятидесятилетний дядька с обветренным лицом, по всем признакам служил в управлении не первый год, а может и не первую войну. Та лёгкость, с которой он двигался в его возрасте, вкупе с "интересным набором" – наградным "Сичкарём" и явно не серийным автоматом "Ворчун" с четырёхкратной оптикой, никак не позволяли отнести его в разряд простых шоферов. Мало того, Масканину перед поездкой запретили задавать ему вопросы. Не бытовые, естественно, но тем не менее запрет выглядел просто дико. Водитель подогнал машину к шлагбауму и вылез из кабины, протягивая унтеру полевой жандармерии документы. Бумаги унтер проверял не торопясь и наконец махнул солдату рукой, мол, полезай обратно, а сам обошёл тент и вежливой интонацией предложил пассажирам:
– Попрошу всех на выход. По одному. Проверка документов.
Первым выбрался ефрейтор Оковитый, оставив вещь-мешок в кузове. Жандарм дотошно проверил его документы и жестом показал отойти в сторону.
– К будке дежурного пройдите, ефрейтор, – добавил он через пару секунд.
Следующим подвергся проверке вахмистр Докучаев, затем ефрейторы Петриченко и Рябинкин. И все были отправлены к будке. Когда шла проверка Буткевича, Масканин успел заскучать. Раздражения или злости на жандарма за затянувшуюся проверку он не ощущал, унтер делал своё дело и в случае чего стал бы первой мишенью диверсантов.
– Теперь вы, господин штабс-капитан. Документы, будьте любезны.
Максим спрыгнул на землю, машинально осмотрев дежурного. Кобура расстёгнута, ноги расставлены так, словно он в любую секунду готовился рвануть в сторону. Полевая форма практически не отличалась от армейской, принадлежность к Войскам Охраны Тыла выдавали лишь эмблемы с гербом и нагрудный жетон над левым нагрудным карманом бушлата.
Протягивая удостоверение и предписание, Масканин боковым зрением заметил, что вокруг КПП наличествует пулемётное гнездо и как минимум три стрелковых окопчика. Кроме того, кусты, что росли метрах в десяти от обочины, идеально подходили для секрета. Можно даже не сомневаться – начнись пальба, из кустов стеганёт очередь или прилетит граната.
– Всё в порядке, прошу, – вернул документы унтер и козырнул строго по уставу.
Масканин ответил на приветствие и полюбопытствовал:
– Как-то странно вы проверяете. Обычно сначала представляются и уж затем смотрят документы.
Жандарм усмехнулся. Однако в цепких серых глазах не было ни капли веселья.
– У нас теперь новые правила, господин штабс-капитан. Второго дня спустили инструкцию… Теперь я даже не то что армейцам, но и своим представляться не должен. И при малейшем… скажем так, подозрении, имею право открыть огонь по конечностям, а если надо и на поражение.
– Сурово.
– Как уж есть, – выдохнул вахмистр. – Зовите своих орлов и счастливого пути.
– Так мы же вроде приехали. Почти…
Жандарм пожал плечами и, медленно пятясь, отошёл к обочине, встав так, чтоб не перекрывать сектор обстрела пулемётчику и невидимому наблюдателю в кустах.
Масканин махнул рукой своим и запрыгнул в кузов. Поведение дежурного он обдумывал и так, и этак. То, что унтер в глаза не смотрел при разговоре и старался держаться боком к проверяемому, Максим отметил сразу же. Ну ладно боком стоять, а в глаза почему не смотрел? Инструкция? Очень смахивает на попытку защиты от внушения. Интересно, а если бы остальные жандармы заметили бы неестественное поведение командира, огонь бы открыли? Прикинув ситуацию, Масканин решил, что открыли бы, даже не взирая на вероятность подстрелить унтера. И дежурный, похоже, это прекрасно понимает. Знать бы, на кой хрен все эти меры введены, неужели где-то пост целиком вырезан?
– Поехали! – дважды стукнул по кабине Масканин, когда вся группа собралась в кузове.
Мотор зарычал и грузовик с толчком тронулся.
Вопреки ожиданию, водитель повёз их не в село, а в парк машино-тракторной станции, находившейся в трёх километрах от Сеченовки. К МТС вела единственная дорога, попасть на которую можно лишь миновав жандармский пост. Ангары, в которых некогда размещались тракторы и всевозможная сельскохозяйственная всячина, были заняты ремонтируемой боевой техникой. Танки, САУ, реже тягачи. Стук, лязг, грохот – жизнь в бывшей МТС била ключом, обосновавшийся здесь ремонтный батальон возвращал в строй подбитую технику. В отдалении двухсот метров от огороженных крепким забором ангаров стоял хутор. Ремонтникам в него ходу не было, ночевали они в селе.
Грузовик подкатил к воротам и, не успел водитель просигналить, створы открыл боец с автоматом наперевес.
– Вылазь, приехали, – скомандовал Масканин и выбрался вслед за остальными.
– Ба! Макс, и тебя к нам? – подошёл обрадованный Торгаев.
Они сцепили руки и обнялись.
– Ермаков! – крикнул Торгаев маячившему на крыльце бойцу. – Размести людей! И покорми!
Оставшись вдвоём, Торгаев провёл Масканина на завалинку у сарая и они расселись на лавочке рядом с поленицей.
– А я, Макс, думал, тебя куда подальше забросили. Вижу, у тебя теперь своя группа.
– Да и у тебя.
– Ну, мне не впервой, – улыбнулся Торгаев.
– Ты давай, Стёп, рассказывай. Что да как и, самое главное, когда. А то я ни сном, ни духом, как говорится. Выделили машину и отправили в Сеченовку, мол, там всё узнаешь.
– Я не больше тебя знаю, – вздохнул Торгаев с улыбкой, – сам только утром с колёс. Всё что мне сообщили, что поступаю в распоряжение штаб-майора Красевича.
– Ну и?
– Что "ну и"? Неужто про Красевича не слыхал?
– Краем уха кое-что, – ответил Масканин ровным тоном.
– Во даёшь! Впрочем… я всё время забываю, что ты не так давно у нас. В общем, Красевич, можно сказать, живая легенда. Десятки операций и ни одного провала. Говорят, его звезда начала восходить при подавлении мятежа.
– А сам он где сейчас?
– Ждём. Должен прибыть со своей группой.
– Ладно, посмотрим, что за гусь такой, – улыбнулся Масканин. – Пошли, Стёп, обедом угостишь да потом за чайком покалякаем.
– Пошли, – поднялся Торгаев. – Супчику свежего поедим. Достали эти сухпаи…
Начальство прибыло перед закатом. Первым к воротам хутора подкатил бэтээр, за ним подошли два грузовика – десятитонные ВежАвтоКоны с ящиками и бойцами. Из кабины первого ВежАвтоКона вышли два офицера: широкоплечий и высокий штаб-майор в полевой форме и, смотревшийся на его фоне щупловато, полковник в повседневке. Встречал прибывших Торгаев, предварительно отдав команду открывать ворота.
Любопытства ради Масканин из окна разглядывал прибывших. Кроме двух штаб-офицеров, в новой группе числилось девять человек – молодой поручик, наверное ровестник Торгаева, и восемь унтеров двадцати пяти – тридцати лет. Обмундированы более-менее однообразно – в обычных полевухах, только подсумков на каждом раза в два больше чем на простом пехотинце. Вооружены кто чем: у кого "Ворчуны", у кого "Скифы"; у всех по кобуре и по клинку, в основном кортики и кинжалы.