Дэн Грин - 2012. Лава и пепел
— Я вор! — закричал Марти, блестя глазами. — Я работаю в ФБР. И я — украл!
— Ну, пойди теперь, застрелись, — усмехнулся Питер. — Или в полицию сдайся, как только приедем в какой-нибудь город, где осталась полиция. Ты, придурок! — неожиданно разозлился он. — Ты готов сдохнуть, но не брать чужого? Даже если и хозяина-то нет в живых?
— Это чужая собственность! — воскликнул Марти. — Чужая собственность неприкосновенна! Ни при каких обстоятельствах! Это закон Америки. Собственность — священна!
Питер рассмеялся издевательским смехом:
— Марти, у тебя мозги отказали? Или тебе их так в твоем гребаном ФБР промыли? Священной в Америке является только одна вещь. Жизнь! Право человека жить! А это право не смотрит ни на чью собственность. Америку открыли и построили грабители и убийцы. Те из них, кто оказался сильнее и удачливей, придумали закон, охраняющий ИХ собственность. Но даже тогда священной и неприкосновенной была собственность только того, кто мог отстоять ее силой оружия.
— Но…
— Заткнись и послушай меня! Собственность — ничто рядом с человеческой жизнью. Если ты в своем Бюро заикнешься, что ради чужой собственности готов умереть, — тебя оттуда уволят и отправят в психушку. Потому что ради собственности можно убить. Но не умереть! Потому что чужая жизнь — ничто. А своя — все. Если ты готов поставить свою жизнь за какие-то шмотки, значит, у тебя нет чувства самосохранения. Значит, ты бракованный экземпляр человека. Мы взяли этот магазин не для обогащения, а для выживания. Это все меняет. Главная ценность американского общества — жизнь человека. Понял ты, чистоплюй?
— Но тот полицейский — для него закон оставался важнее! — возразил Марти. — Он рискнул жизнью, чтобы нас остановить! Он тоже — бракованный?
Питер снова тихонько рассмеялся, как над ребенком, брякнувшим глупость.
— Марти, он не собирался умирать из-за барахла в разрушенном магазине. Он собирался ВАС прикончить. И кто его знает, с какой целью? Может быть, мы его просто опередили? Или это магазин его родственника?
Марти не знал, что еще возразить. Он был не согласен с Питером. Но тот наповал бил его своей железобетонной логикой.
Спор помог им вырваться из смертоносных объятий Каспера. Они перестали обращать внимание на окружающее, и словно чары спали.
Питер остановил машину на вершине гребня, за которым дорога начинала свой путь в сторону столицы штата Вайоминг — Шайенна. Позади внизу пылал Каспер.
К уже ставшему привычным далекому рокоту вулкана примешался необычный шорох. Глядя на горящий город, Марти никак не мог понять природу этого звука.
— Смотрите, снег, — с удивлением сказал Джо. — Я такого летом не видел даже в наших горах.
В свете фар мельтешили мелкие снежинки, пока еще довольно редкие. Они зерном стучали в стекло автомобиля, отскакивали от его капота.
— Это не снег, — мрачно сказал Марти. — Это пепел.
…Зажатая между хребтами Абсарока и Бигхорн, пирокластическая волна выстрелила на восток и уничтожила Каспер. Теряя силы, она вырвалась на простор плоскогорий Вайоминга и там окончательно выдохлась. Столица штата, Шайенн, прикрытая Передовым хребтом, от первого удара стихии не пострадала. Жертвы в Каспере и других городках Вайоминга, оказавшихся на пути потока, были ужасны. Они могли бы быть и больше, но Вайоминг — самый высокогорный и самый малонаселенный американский штат, если не считать Аляски. Жаждавшему человеческой крови вулкану здесь просто не нашлось пищи.
Гораздо хуже пришлось городам к югу и западу от Йеллоустона. Здесь гористая местность сыграла с людьми злую шутку, выступив не барьером на пути смертоносной лавины, а ее проводником. Зажатая горными хребтами, пирокластическая волна только усилила свой напор. Словно вода в узких трубах под давлением, она пронеслась по ущельям и долинам, снося с лица земли лежащие там города, превращая их в изуродованное кладбище, месиво из битого кирпича, расщепленного дерева и крови.
Здесь раскаленный поток выбрался далеко за пределы трехсотмильной зоны, вдоволь разгулявшись по штатам Айдахо и Монтана. В засыпанные пылью руины превратились Айдахо-Фолс, Бойсе, Бозмен, Биллингс, Грейт-Фолс. Досталось даже северу Юты. Ослабленный, но все еще смертоносный удар приняли на себя Огден и Солт-Лейк-Сити. Большое Соленое озеро теперь напоминало жидковатый бульон. На его мутных, насыщенных пылью и грязью волнах качались обломки снесенных пирокластическим потоком городов.
Вскоре на головы выживших в этом кошмаре просыпался каменный дождь.
Ни в одном городе службы оповещения не успели никого предупредить об опасности. Впрочем, они сами узнали о ней вместе со всеми.
В гигантское облако пыли, газа и пепла попали полтора десятка самолетов. Три из них рухнули почти сразу из-за отказа двигателей. Четвертый, маневрируя, врезался в гору. Приводные радиомаяки Каспера, Биллингса, Грейт-Фолса и Солт-Лейк-Сити были уничтожены. Из-за этого самолеты сбились с курса. Они пытались уходить на Шайенн, Рапид-Сити и Гласгоу. В небе над городами началась настоящая толчея из выработавших топливо самолетов. Из-за неразберихи и ошибки диспетчера над Рапид-Сити столкнулись еще два авиалайнера, а в Шайенне один самолет с пустыми баками не дотянул до аэродрома, расположенного чуть ли не в центре города, и рухнул на жилые дома.
Общее число жертв перевалило за двести тысяч человек. И это было только начало.
Федеральные власти хранили молчание, словно впав в оцепенение…
Прежде чем тронуться в путь, Джо выскочил из машины. Он быстро натянул над кузовом пикапа брезентовый тент, чтобы уберечь груз. Потом вытащил из задней части кабины за сиденьями картонную коробку, разорвал ее, открыл капот и приспособил картон перед радиатором.
— Зачем это? — спросил Питер, когда Джо, чихая, вернулся в кабину.
— Когда вы, парни, еще даже не были в планах у ваших родителей, я уже колесил по горам, — сообщил фермер. — Антифриз в те времена был не очень распространен в сельской местности. Обходились водой. В особо суровые зимы в горах вода могла замерзнуть от ледяного ветра навстречу прямо на ходу. Мы ставили перед радиатором такую вот картонку.
— Грамотно, — согласился Питер, трогаясь с места. — Без этой картонки пепел быстро забил бы ячейки радиатора. И тогда мотору конец. Молодец, старик! Только в следующий раз все-таки надевай хотя бы респиратор.
Джо кивнул и снова впал в оцепенение. Его состояние беспокоило Марти. Гибель Каспера и дочери потрясла фермера. Он словно перешел в «мигающий» режим. В некоторые моменты он включался и совершал четкие действия, а потом снова уходил в себя, не реагируя на внешние раздражители.