Григорий Крячко - ШРАМ: ОБРЕТЕНИЕ АДА
Сгорая от стыда, Комаров схватил с вешалки куртку и накрыл ей позорную лужу, быстро сунул в стенной шкаф бутылку из-под коньяка и недоеденный колбасный хвост. Блевотина обнаружилась также и на откидной кровати, но эту проблему Комаров решил просто: набросил сверху край одеяла. Запашок, конечно, остался, отчего жилой отсек напоминал третьесортный бордель, но тут уж ничего не попишешь. Главное, что следы безобразия в глаза уже так явно не бросались.
Комаров наконец распахнул дверь и обнаружил на пороге Литвинова, еще одного бойца спецназа и какого-то бродягу в потрепанном защитном комбинезоне и «лифчике»-разгрузке. Оружие у него, понятное дело, отсутствовало — обыскали и временно отобрали. Капюшон бродяга скинул, и была видна его коротко стриженая почти седая шевелюра, уродливые шрамы от ожогов на темени. Нос посетителя делил поперек уродливый, глубокий рубец темно-синего цвета, а один глаз был полуприщурен от старого следа раны на виске. Комарова мысленно передернуло, когда взгляд бродяги уперся в него, как острая игла.
— С вами срочно переговорить просит, — указал Литвинов на бродягу, — Срочная тема какая-то.
— Лично, с глазу на глаз, — добавил незнакомец. Голос был каркающий, резкий.
Литвинов вскинулся было, но Комаров кивнул, дескать, все в порядке, и кивком пригласил бродягу войти. Майора и солдата сопровождения отпустил восвояси заверением, что это по научному делу и беспокоиться нет нужды. Когда грохот армейских ботинок по коридору затих, Комаров вопросительно глянул на бродягу. Ученого в который раз уже мысленно передернуло: смертью пахло от этого пропитанного Зоной человека. Смертью, ужасом, кровью… Однако приперся он сюда явно не просто так. Есть серьезный разговор. Но какой?
— Слушаю, — сказал Комаров, садясь на стул. Бродяге он кивком показал на табуретку, но посетитель остался стоять.
— За Джину-то вас по голове не погладят, — вдруг заявил незнакомец. — Да и вообще дела у вас не ахти идут. Искренне сочувствую.
— Что вы себе позволяете? — возмутился моментально опешивший от такого начала беседы Комаров. Он рассчитывал вести разговор о покупке-продаже ценного и редкого артефакта, о найме на работу нового проводника (весть о гибели Шрама, скорее всего, уже раскатилась среди сталкеров и вызвала определенный резонанс о вакантном месте), в крайнем случае — о полезной информации. Но выслушивать дерзости от проходимца — пардон…
— Помочь вам хочу, — криво усмехнулся бродяга. Правда, от этой гримасы его лицо привлекательнее ничуть не стало.
— Каким же образом? — саркастично осведомился Комаров, — Экспедицию оживить?
— Нет. Мертвецов воскрешать я не умею, да и бесполезное это занятие. Скоро прибудет комиссия по расследованию обстоятельств гибели Павла и Джины, а в частности — кто именно туда их отправил накануне выброса. Соображаете? Сядете же, Геннадий Петрович. Как пить дать сядете.
— Сейчас я вызову охрану, — не выдержал ученый, — Вас под белы рученьки выведут с территории комплекса, и сюда больше вы никогда не попадете.
— Напугал ежика голой жопой, — фыркнул бродяга. — Я и сам уйду.
— Тогда уходите. Немедленно.
— Вот дурак… Я тебе собираюсь всерьез помочь, — бродяга уже перешел на фамильярное «ты», но возмущенный ученый этого не заметил, — А ты еще что-то шеперишься. Я бы на твоем месте хоть выслушал, о чем речь идет.
— Хорошо, — легко согласился Комаров, — Тогда выслушаю. Вы правы — надо быть справедливым.
Бродяга достал мятую пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, закурил. Впрочем, тут же включилась автоматическая, настроенная за запах табачного дыма вентиляция, расположенная по всему комплексу. В комнате повеяло легким ветерком.
— Бежать тебе надо, — понизив голос до почти шепота, сказал бродяга.
— То есть как бежать? — удивился Комаров, — Куда?
— Я предлагаю тебе просто сменить место работы. Просто ты знаешь и умеешь то, что нужно кое-кому из очень серьезных людей в Зоне.
— О чем это…
— Все о том же. О том, чем именно занималась лаборатория Лебедева. А именно — проект 62.
По лицу Комарова внезапно прошла резкая судорога. Он закусил губу, чтобы справиться с собой, и ему это удалось. Ему вдруг стало душно, и он резко рванул воротник. Прохлада в комнате на миг обернулась мертвящим холодом. Вот уж никогда он не думал и не гадал, как и при каких обстоятельствах он вспомнит, вернее, ему напомнят о том, что он так старательно пытался забыть.
— Откуда вы раскопали эту информацию? Лебедев, Каланча, Суслов, Новиков, Карандин давно мертвы. Они погибли во время катастрофы, а потом Институт в темной долине исчез, там осталось просто огромное болото… — просипел Комаров, — О чем вообще может быть речь? Я просто ксенобиолог. Занимаюсь исследованиями фауны и флоры Зоны. Проект 62 — фикция, его нет и не было никогда, все материалы уничтожены…
— Не все. Например, работающий прототип установки «Пульс». Зачем ты врешь, ученый?
— «Пульс»… Сахаров говорил, что он был похищен из института… Вами?
— Не мной лично, — усмехнулся бродяга, — А моими работодателями. Я просто посредник. Лебедев и большая часть его соратников не погибли. Более того, они здесь, в Зоне. Главари группировки «Чистое небо», занимаются исследованиями, но идут своим путем и старательно шифруются — на то у них есть особые причины. Так вот, большая часть «проекта 62» сохранена и ждет своего развития. И только вы теперь сможете ей заняться.
— Я ничего не знаю об этом… Абсолютно. Я ушел из лаборатории Лебедева почти за год до катастрофы и занялся биологией, это моя вторая специальность. Такой вот курьез. Да я и не был никогда у руля этого проекта. Карандин и Новиков отвечали за технические стороны проекта.
— Они для нас уже недосягаемы.
Комаров сосредоточенно потер лоб. Мысли в голове путались, и эта каша бурлила, давила череп изнутри. Ученому казалось, что он сходит с ума.
— Мы предлагаем тебе, — медленно и очень спокойно заговорил бродяга, — Присоединиться к нам. Здесь ты уже попал в полную задницу, и даже если тебя не посадят, то ученым с мировым именем тебе не бывать. Я знаю, что ты любишь Зону, так вот, тебе представляется возможность, которой у тебя не будет нигде и никогда: ты получишь почти безграничные возможности для исследований. Материал, хорошее оборудование и много чего еще. Семьи у тебя нет, с родственниками теплых отношений — тоже. Что тебе делать там, за Периметром? Быть среди шакалов, которые именуют себя Федерацией Исследований? Да тебя разорвут в два счета. Ты не кабинетный работник и политик из тебя никакой, а из Зоны тебя скоро вышибут в два счета. Вот и думай о перспективах. Метлой махать ты не пойдешь, к станку на завод тоже. Твои мозги и знания пригодятся здесь. Но Зону тебе больше не покинуть. Никогда. Выбирай — или фактическая смерть как ученого там, или почти безграничное могущество как научного деятеля здесь.