Евгений Шкиль - Стражи Красного Ренессанса

"Не плакать и не бояться… не плакать и не бояться… не плакать и не бояться…"

Ребенку кажется, что это мама нашептывает, буквально умоляет его поступать так, как она велела. Только шепот этот идет изнутри головы, а не наоборот. Тогда мальчик открывает глаза. Он видит перепуганное личико девчушки и вдруг понимает: сейчас она завизжит. Недолго думая, ребенок засовывает ей в рот ребро ладошки. И девочка стискивает зубы. Мальчику становится очень больно, но он помнит, что плакать нельзя. Он отворачивается и смотрит в щель. Там снова появились чьи‑то ноги и длинный нож. Армейский ботинок отфутболивает, точно мячик, голову негретенка, наступает на мобильник. Слышится хруст, и телефон замолкает.

Затем этот кто‑то приседает на корточки, и мальчик видит бритого наголо негра с зеленой повязкой на лбу. Его широченные ноздри раздуваются, втягивая в себя воздух. И, кажется, они чуют детей, сидящих в шкафу, и, кажется, говорят: "От меня не убежишь! Вы пахнете! Вы очень сильно пахнете!"

Глаза у негра красные, налитые кровью будто смотрят прямо в щель между дверьми, будто тоже говорят: "Я знаю, где вы прячетесь! И я сейчас вас найду!"

И верно, черный мужчина поднимается и медленно идет к шкафу. Шаг за шагом он приближается. Сердце мальчика отчаянно колотится. Дрожа, он смотрит в просвет как завороженный. Теперь видны только камуфлированные штаны, ботинки и длиннющий нож, с которого стекают красные капли. Раз, два, три — и на полу темная лужица. И резкий, неприятный запах бьет в носик. Мальчик морщится и слышит, как негр касается дверной ручки шкафа. Девчушка еще сильней кусает ладонь. Широко раскрыв глаза, сжимаясь в маленький комочек, ребенок поднимает голову. Он готов закричать…

И вдруг комнату оглашает отчаянный вопль. Ботинки отступают на несколько шагов. С вибрирующим звоном падает длинный нож. Негр вертится на месте, теряя равновесие, опускается на одно колено. И мальчик видит маму. Обхватив черного мужчину руками и ногами сзади, она с хрустом вгрызается в его ухо. Помещение заполняет протяжный рев. Негр, по шее которого бежит красная струйка, с силой тянет женщину за волосы, пытаясь сбросить с себя, но лишь с корнями вырывает длинный локон. Борющиеся шумно валятся на пол. Черный человек орет, катается на спине, пытаясь раздавить маму своим весом, однако она не сдается, и все также крепко держа его за шею, откусывает мочку. Негр яростно вопит, неистово работая локтями, переворачивается на живот, поднимается на четвереньки, хватает маму за загривок, яростно дергает, но все равно не может сорвать ее с себя. Из его глотки вырываются режущие гортанные звуки, от которых у мальчика бежит холодок по спине, а на щеку сползает горячая слеза.

В этот момент кто‑то забегает в комнату. Еще одни армейские ботинки и камуфлированные штаны. А потом приклад автомата дважды обрушивается на мамину шею. Слышится хруст — женщина мгновенно обмякает и валится наземь. Мальчик видит ее угасающий взгляд и шевелящиеся губы, под которыми чернеет родинка.

"Не плакать и не бояться… не плакать и не бояться… не плакать и не бояться…"

Но мальчику страшно и слезинки одна за другой бесшумно скатываются по щечкам к подбородку и срываются вниз. Раз, два, три — и на дне шкафа крохотная лужица.

Негр с залитым кровью лицом, продолжая реветь, садится на недвижную женщину и начинает молотить ее кулачищами по голове. Каждый новый удар уродует маму. С хрустом ломается нос, стесывается кожа на скулах и на лбу, лопаются губы, заплывают глаза. Вместо лица теперь уже одно сплошное бесформенное алое месиво, а черный человек все бьет и бьет, бьет и бьет, бьет и бьет, выкрикивая что‑то жуткое и нечленораздельное.

Наконец, выжав из себя всю ярость, он поднимается, отряхивается и, пошатываясь и бормоча себе под нос, хватает женщину за ноги и тащит к выходу. А ребенок в гробовом молчании провожает взглядом безвольно болтающиеся мамины руки, оставляющие на грязном полу темно — красный след…

Только на следующий день миротворцы обнаружили в шкафу изможденных и запуганных детей: пятилетнего мальчика и темнокожую малышку. Марика привезли домой, на родину, отдали в интернат, а девчушка осталась где‑то в далекой страшной Африке и в жутких воспоминаниях…

Много позже некая африканская студентка Даниэла Локоту, живя в Новосибирске по обмену, пыталась найти того мальчика, который в самый страшный момент засунул ей в рот свою ладошку, чем спас от неминуемой гибели. Однако молодой страж — практикант не пожелал ее видеть. И студентке сообщили, что граждан с такими данными в Советской Конфедерации не имеется.

Тогда еще у Марика не было приступов, а возвращаться в прошлое и лишний раз испытывать непереносимую боль ему не хотелось. Ведь он навсегда запомнил последний мамин наказ: что бы ни случилось, нельзя плакать и нельзя бояться. А значит, какую‑то часть себя нужно безжалостно умертвить…

Было уже далеко за полночь, когда Марик поднялся с пола, промыл и кое‑как перебинтовал кровоточащую руку кухонным полотенцем, затем направился в гостиную. Там он включил киберкон, после чего плюхнулся на диван.

— Марк Леонидович, вам сообщение, — сказал компьютер.

— Отобразить сообщение на экране, — устало проговорил страж.

Одно из зеркал, подернувшись синеватой рябью, высветило текст:

"Сотруднику Ботанического отдела Института Специальных Исследований М. Л. Верзеру от секретаря Бюро по ЧС А. М. Планкина. Внимание! Высокая пожароопасность! Хвойные леса Дальнего Востока под угрозой. Срочный вылет ближайшим рейсом в Новосибирск. Подробности при встрече".

Марик, тут же забыв о недавнем приступе и об усталости, озадаченно потер нос здоровой рукой. Странно. Обычно сразу после задания стражей шестого отдела не трогают месяц — два, а то и все полгода. Напрягают разве что тренировочными сборами всевозможной направленности. А тут прямо на следующий день опять зазывают в бой. Неужели после вчерашней чистки в стране еще остались исламисты? Или очередной либеральный онанист наложил кучу перед Верховным Советом? Впрочем, какая разница! Так даже лучше. В конце концов, есть чем развлечься до ближайшего рэд — метал феста. Да и всякая срань не будет лезть в голову.

— Лавкрафт 6 ПЭ-18, — откинувшись на спинку дивана и глядя в потолок, обратился страж к киберкону, — соедини меня с аэропортом "Пулково".

Игры Владислава Черноземова

20 августа 2091 года

Влад, как всегда, проснулся с закрытыми глазами. Лежа на спине, сцепив руки на животе, он вслушивался в окружающее пространство. Тишину нарушал лишь мерно шипящий кондиционер. После ночной пьянки страж чувствовал себя вполне сносно. Еле уловимый болезненный дискомфорт даже доставлял ему некое подобие наслаждения. Периодически он проваливался в полубредовое состояние и созерцал непрерывно сменяющие друг друга красочные образы, не имеющие единой сюжетной линии. Он видел средневековых рыцарей, скачущих по безлюдной пустыне, плавно превращающихся в автомобильный поток, который лениво ползет по Крещатику. Затем неизвестно откуда появлялись дельфины, и, рассекая океанический простор, уходили под воду. Там, в глубине, их плавники и шеи вытягивались, и вот уже стая журавлей летит над бескрайними лесными массивами. И подобные метаморфозы шли нескончаемой чередой из вечности прошлого в вечность грядущего.