Александр Бауров - Сумерки Эрафии

Торговцы остановились, плотные ряды отпрянувшего от пожара народа преградили им путь. Видимо, понимая, что обречены, они вступили с преследователями в отчаянное сражение. Седой высокий дворянин, яростно ругаясь, пытался пробиться к вице-канцлеру. Но того защищали два рыцаря в тяжелых доспехах. Вот торговцев осталось пятеро, четверо, трое. Стражи и гвардейцы также падали, пораженные. Седой был ранен в плечо и голову. Удачно заколов выскочившего вперед безусого молодого стража, он бросился бежать. Вице-канцлер, опережая телохранителей, погнался за ним, и Гримли, не зная зачем, тоже бросился в самую гущу схватки.

— Бей господ, сволочей и бар! — рявкнул над ухом у Гримли здоровенный мужик. Кровь многим ударила в голову, выпуская на волю самые дикие инстинкты толпы. Крестьянин встал на телеге в полный рост и, замахнувшись огромной оглоблей, стукнул пробегавшего прямо перед ним Рууда.

— Ридле, стой! О, проклятие… — только и успел крикнуть герцог и повалился на землю. Мужик еще раз взмахнул своим страшным орудием, но размозжить голову вице-канцлера он не успел. Неведомо откуда взявшийся деревянный кол со страшной силой врезался в его тело, сбив нападавшего с ног. Раздался хруст, мужик вскинул руки и повалился на землю. Кто запустил этот кол с такой нечеловеческой силой, Гримли не заметил, но прилетел он издалека.

Фон Ридле бежал, как загнанная лошадь. Кровь лилась из разрезанной брови и заливала правый глаз. Дико болели руки. Видя, как какой-то мужик оглоушил вице-канцлера, Ридле воспользовался секундным замешательством, чтобы осмотреться. Выход был один. Нужна лошадь, и немедленно. Он подскочил к первой попавшейся крестьянской повозке. Внутри, прикрывшись щитом, лежал какой-то старый кузнец или литейщик. Дважды махнув мечом, фон Ридле срезал сбрую, перебил и отбросил оглобли. Ловко перехватив оружие, он стал выводить лошадь из повозки. К удивлению герцога, кузнец не стал дальше трусливо отлеживаться под щитом. Выпрыгнув из повозки, он попытался помешать высокородному конокраду.

— Ты что же делаешь, сволочь, Велес тебя накажи, чтобы тебя нойон прожег, уйди!

— Отдай лошадь, деревня! — оттолкнул его Ридле.

— Не моя она, взаймы взятая! — С этими словами он повис на руке герцога. Тот грубо стряхнул его на землю, крестьянин вскочил и выхватил из-за голенища широкий короткий нож.

— И тут не везет, — сплюнул герцог. Сзади виднелись Рууд и его солдаты, пал пронзенный сразу несколькими стрелами последний из верных ему людей с желтым пером на шапочке.

— Да отстань ты, старый дурак! — рявкнул фон Ридле и ударом тонкого серебряного меча прошил старика насквозь. Тот захрипел и упал в сено под своей телегой.

— Дядя Том! — крикнул Гримли и, задыхаясь от нахлынувших слез, упал, обнимая содрогающегося в агонии старика.

Ридле вскочил на лошадь и, в кровь обдирая бока шпорами, резко подал вперед. Он давно не ездил без седла, но жизнь была дороже всяких удобств. Крестьяне, торговцы и даже стражники разбегались, пропуская вперед бешеного всадника. Казалось, перед ним образовался коридор, дорога к спасению, к южным воротам. Но вдруг в конце этого коридора возникла фигура рыцаря-монаха, именно так показалось фон Ридле. У него в голове возник невыносимый, закладывающий уши вой, взгляд помрачился. Лошадь встала на дыбы и сбросила седока на пыльную землю площади. Скрипнул разбитый доспех, Ридле яростно выругался. Лошадь рванулась вправо, упала и задергалась с протяжным ржанием. Обезоруженный, сбитый с толку герцог смотрел вперед — монаха как не бывало. Ридле сплюнул кровь с разбитых губ, встал на колени и оглянулся. Тут же ему в лицо вошел арбалетный болт. Все тело дернулось, и герцог откинулся назад, бессильно раскинув руки.

— Молодец, отличный выстрел, Венк! — Рууд похлопал по плечу своего сообщника и, подозрительно вглядываясь в толпу, поправил кольцо у себя на руке.

Никто не замечал молодого человека, склонившегося над умирающим кузнецом. Кругом помогали раненым, вязали сдавшихся бунтовщиков, тушили пожар. Праздник был полностью скомкан, и лорд-мэр попросил Корониуса пройти в поданную карету и следовать в замок Тинден, где король мог бы переговорить с ним. Дав указание друиду перелететь с драконом на территорию консульства, посол согласился. Он бросил беглый взгляд на площадь и сел в карету вместе с двумя местными авлийцами.

Дядя Том умирал. Он не мог говорить, но вдруг в последнем порыве сознания вцепился в Гримли и зашептал:

— Ты должен был знать, твой отец жив, великий человек, бывший… — окончить он не смог и, дернувшись, замер. Остекленевшие глаза его остались открыты.

Земли бессмертных, остров Колдсоул,

6 путь Лун, 987 год н. э.

Ветер. Сильный западный ветер поднимал высокие пенящиеся волны в проливе Смерти. Однако внутри гигантского костяного дракона, боровшегося с ураганом над морской пучиной, не было ни дуновения. Магические силы, позволявшие дракону лететь, плотно окутывали маленькое пространство между костей и сухожилий, в самом чреве гиганта. Места единственному пассажиру вполне хватало. Еще в Агону он удивился тому, что никто не хочет составить ему компанию в полете на земли «холодных душ». Конечно, у этого острова была дурная, даже по меркам нойонов слава. Именно там, в резиденции разведки нойонов, произошел один из немногочисленных случаев братоубийства среди истинных. С тех пор только хозяин острова — глава разведки Моандор — и несколько членов Темного Круга, с кем у него были неплохие отношения, летали туда добровольно. Ну и помощники, конечно, — такие, как этот человек в серой хламиде, сидящий в кресле драконьей кости.

Задумчивый пассажир вглядывался в озаряемую молниями серую мглу за мерцающей полупрозрачной магической стенкой. Вот из-за горизонта показался узкий остров, по форме напоминающий серп. Пассажир мысленно приказал личу-погонщику снизиться и не тратить магическую энергию на бессмысленную борьбу с ветром на большой высоте.

Не прошло и пяти минут, как после процедуры астрального опознавания дракон миновал основной защитный барьер и начал плавно снижаться над пепельно-серой, вырезанной в скале площадкой. Там и без него примостилось с полдюжины таких же существ. Все монстры находились в состоянии энергетического сна. Когда дракон сложил сзади сухие кожистые крылья и подставил для спуска переднюю лапу с вырезанными на ней ступенями, он был так же энергетически заблокирован своим хозяином. Человек глубоко вдохнул влажный воздух и спустился по скользким от дождя серебристым костяным ступеням.