Павел Балашов - Беспамятный

— Что-о? — Мне удалось, судя по реакции.

— Вам что-нибудь говорят имена «Майкл Скол», «Рикардо Альтез» или «Вольдемар фон де Мурхе»? — поинтересовался я.

— Нет. А должны?

— Это имена людей с различным гражданством. Ни одно из них не российское. И все эти люди имеют подлинные документы, и все эти документы — мои. Стало быть, в соответствии с параграфом семь Устава внутренней, вы имеете полное право меня турнуть по недоверию, за двойное и более гражданство. И вопросы тетушки к вам это снимет.

— А тебя гарантированно посадит, идиот! — заорал Алексей Алексеевич, явно теряя терпение. Я же уже упоминал — душа человек, вот как есть.

— Ну что ж поделать, — развел я руками. — Но пускай сначала поймают.

— Кретин! Мудак! Имбецил! Тупица неграмотный! Бегом сюда! Со всей дурацкой мочи! Пререкаться и спорить будешь у меня в кабинете! Вопросы есть? — полковник явно был уже вне себя от праведной ярости, и это было страшно.

— Есть, господин полковник! — я инстинктивно щелкнул каблуками, вскочив при этом из кресла перед терминалом. Хорошо, что на мне был шлем, иначе бы картинка получилась идиотская: перед монитором полковника образовалась бы моя пряжка.

— Все, конец связи! Когда стартуешь — доложишь по резервному каналу! Отбой. — И Дергачев отключился. Я снял шлем, положил его на стол перед терминалом и почесал в затылке. Задача ясна, капитан Соловьев? Выполняйте. Ну ладно, выполнять так выполнять. Я вышел из кабинета майора и сразу же увидел Евгения Романовича. Последний курил около окна, выходящего на внутренний двор их здания.

— Господин майор, спасибо вам большое. Связь окончена, мне предписано прибыть в контору, — я развел руками, как бы извиняясь. В самом деле, мне бы хотелось спокойно попить чаю с директором местного отделения, но приказ шефа не подразумевал подобной задержки.

— Не смею вас задерживать, капитан, — погрустнел Евгений Романович, и мне сразу стало понятно, что он так «трещал крыльями» при моем появлении. Майору здесь банально скучно, видимо. А здесь залетный коллега, глядишь, успеет новостей рассказать каких-нибудь. Или еще чего веселого случится. А то скука, видать, уже заела, новых лиц нет. Ведь Ново-Радонеж то еще захолустье.

В лифт я не полез, предпочел спуститься по лестнице, что-то мне подсказало, что лучше поступить именно так. И, как обычно, внутренний голос не подвел — спускаясь, я успел застать троих угрюмых личностей, на которых пробу ставить негде, там везде светилось клеймо «внутряки». Личности погружались в лифт, и за ними уже закрывались двери. Я постарался как можно более незаметно выйти на улицу, с невозмутимым выражением лица. Дежурный на меня даже не обратил внимания. Судя по всему, ему было до каких-то более важных дел, но никак не до меня.

На улице я быстро поймал такси и скомандовал везти меня в космопорт. Он здесь, как в большинстве тихих провинциальных колоний, был один, как бельмо на глазу. И, что характерно, здесь таксистов не приходилось убалтывать брать оплату в рублях. Ее просто именно так и брали, милый дом и все такое.

Доехали мы минут за двадцать, и еще минуты три у меня ушло, чтобы попасть в частный сектор летного поля. «Скат» красовался именно там, где я его и оставил, и я с блаженной улыбкой подходил к его матовому боку, когда сзади меня окликнули:

— Игорь Иванович, подождите минутку! — голос был мне незнаком, но заведомо почему-то неприятен. Я и не подумал оборачиваться, но весь напрягся, усилием воли заставляя себя не ускорять шаг и идти к кораблю, как и шел. Мой неведомый навязчивый кандидат в собеседники не унимался и ускорил шаг, что я услышал в паузах между словами:

— Капитан Соловьев, немедленно остановитесь и не усугубляйте свое и без того незавидное положение! Стоять!

Я успел подойти вплотную к кораблю, когда он меня догнал и достаточно бесцеремонно дернул за плечо, стремясь развернуть к себе. На такую наглость и отвечать следовало соответственно, и я, поймав его руку в захват, провел бросок через плечо, впечатывая своего визави в броню «Ската». В этот же момент открылся люк, на пороге его стояла Джоан, не понимающая, что происходит. Ее взору предстала чудная картина: на теплых плитах летного поля растянулся типчик в штатском, который изрядно приложился головой в момент перелета через меня, и я, вдумчиво шарящий по его карманам. Карточка-удостоверение со встроенным проектором нашлась, как обычно, в левом внутреннем. Ну да, так и есть, Управление «В», они же «гестапо». Служба внутренней безопасности, мать ее.

— Джоан, на пост, быстро, прогреть реактор и маршевые! Корабль к взлету! — я проорал это, оттаскивая незадачливого внутряка подальше от машинки. Поскольку, когда я пойду на взлет, может его и шифтами приложить, что для здоровья не полезно ни разу. Он, конечно, «гестаповец», но свой. И убивать его мне не хотелось ни с какой из точек зрения.

— Ай-ай, — гаркнула мисс Сэйли, бросаясь со всех ног по коридору в рубку. Я не стал долго задерживаться снаружи, мое человеколюбие тоже имеет пределы. Как только корабль загудел прогреваемым реактором ходовых двигателей, я бросил внутряка там, куда дотащил, и рванул в нутро «Ската». Надеясь про себя, что дурак тетушкин под шифты не попадет и до следующего звания все ж таки доживет.

Старт получился почти аварийным — сваливали мы без всяких запросов в диспетчерскую, разрешений на взлет и всего прочего. Просто и без изысков — по пологой траектории покидая аэроторию космопорта, чтобы не попасть ни в чей коридор, и потом четко и отвесно вверх. И уже на орбите я выдохнул и начал рассчитывать курс в Солнечную, злясь на себя и на кораблестроителей с Аркана: одним прыжком не получалось вообще никак. Надо было устраивать себе промежуточный финиш в какой-то из систем. Наконец вроде бы нашлось оптимальное решение, и я уже начал готовиться к разгону, как вдруг Джоан жалобно ойкнула. Подняв взгляд на обзорный экран, я моментально проникся ее эмоциями: от «Велли», торговой и нейтральной орбитальной станции, прямым курсом на нас пер крейсер имперской постройки. При этом на экране коммуникационного терминала у меня запиликал настойчивый сигнал вызова.

Ну конечно же, это были коллеги. Ну, то есть почти коллеги — внутряки все же. И разумеется, у них были ко мне вопросы. И вполне логично, что переговоров они вести не стали: их канонир просто долбанул из главного калибра мне поперек курса, и выбора не осталось. Однозначный приказ застопорить ход и лечь в дрейф.

Спорить я не стал. Глупо спорить. Крейсер — машина такая, аргументов логики не признает. Ему вообще наплевать. Поэтому я послушно застопорил ход, лег в дрейф, выключил терминал связи, чтоб не доставал, и повернулся к Джоан: