Борисова Александровна - Звёздная кошка [СИ]

Огаташ не сразу ответил на его вопрос. Вольготно развалившись на диване, капитан, не глядя, взял со столика широкий цилиндрический бокал. Внутри опалесцирующего фиолетового напитка плавало нечто розовое. Мерзкое и живое на вид. С явным наслаждением он сделал большой глоток и улыбнулся своему давнему приятелю. Правда, улыбка не затронула его прищуренных холодных глаз.

Сознательно затягивая паузу, капитан напряжённо размышлял, не совсем понимая, как на этот раз легли карты судьбы. Единственно, в чём он был уверен, так это в том, что иметь Марио Ирвинга на своей стороне, в качестве союзника – это беспроигрышная лотерея. Знал он и другое, что, не дай бог, оказаться с ним по разные стороны баррикад. Тогда это был страшный враг – умный и коварный. Правда, чего не водилось за толстяком, так это подлости. Но при его способностях это было излишне. При желании он мог любого заставить плясать под свою дудку.

– Прости, Марио, что не предлагаю тебе виомель, хотя знаю, что это твоё любимое пиво, – наконец проговорил Огаташ, делая вид, что не замечает любопытного взгляда своего учителя и, в общем-то, давнего друга.

Смерив его завистливым взглядом, Ирвинг тяжело вздохнул.

– Ничего, переживу – пробасил он и жалобно добавил: – Вот только не говори, что твой виомель из погребов Смарита!

– Именно оттуда, а как ты угадал?… Знаю, не отвечай! По цвету и густоте массилонов.

– Не только. Это не всегда работает, – толстяк сделал неопределённое волнообразное движение рукой. – Если внимательно приглядеться, то вскоре уловишь, что массилоны у самых лучших сортов виомели имеют характерный рисунок перемещений. Из погребов Смарита они частенько образуют пары и движутся зигзагообразно.

Огаташ внимательно пригляделся к своему напитку и окинул собеседника уважительным взглядом.

– А ты прав. Впрочем, как всегда. Сколько тебя знаю, столько удивляюсь твоей наблюдательности, – заметил он и поднёс бокал к губам.

Когда он опустел, капитан изящным жестом достал белоснежный платок и аккуратно приложил его ко рту. На зависть толстяку в его манерах сквозили привычки истинного аристократа. Причём не только по духу, но и по рождению. Впрочем, так оно и было. Капитан происходил из очень знатного рода лис-оборотней.

Многочисленное семейство Огаташей славилось не только своей изворотливостью и воинскими талантами. Его отпрыски обладали редкой удачливостью и прозорливостью, а также немаловажным умением вовремя переходить на сторону победителя. В результате чего предки Крама скопили такое состояние, что при желании он мог бы купить себе целое звёздное королевство.

К счастью, капитан не рвался в короли и предпочитал в поте лица трудиться на благо империи Ррнайд.

Поскольку благодаря стараниям Огаташа в атмосфере витало невидимое, но вполне ощутимое напряжение, Ирвинг занимался тем же самым, что и он, то есть мысленно взвешивал его способности в роли предполагаемого противника. Он знал, что капитан честен и прям, но это был истинный потомок Огаташей – хитрый и изворотливый. Поэтому с ним следовало держать ухо востро, что он и делал – доверял, но проверял. Конечно, Ирвинг отдавал себе отчёт, что случись им быть по разные стороны баррикад, это был бы очень серьёзный противник. И всё же он не слишком его опасался. Крам Огаташ, по его мнению, имел для этого слишком много ахиллесовых пят.

"Лупи по любой из них, не ошибёшься". Придя в хорошее настроение, Ирвинг сладко потянулся и позвонил в колокольчик. Бесшумно вошедший адъютант поставил перед ним столик. Всю его поверхность занимал огромный поднос, до отказа забитый едой.

– Извини, Крам. Сам понимаешь, разговоры разговорами, а брюхо требует своего, – весело проинформировал он своего собеседника.

Плотоядно облизнувшись, толстяк потянулся к стоящему на подносе пузатому сосуду затейливой формы. Налив себе какой-то коричневый напиток, подозрительно напоминающий земное кофе, он шумно отхлебнул из массивной кружки и восхищённо причмокнул языком.

– Хорош! Поутру нет ничего лучше, чем крепкий шокофе.

Заметив, что Огаташ морщится от его манер, Ирвинг расхохотался.

– Крам, давай ближе к телу, как говорит один мой курсант. Если не хочешь слушать моё чавканье, быстренько ответь, какого демона тебе нужно, а затем разбежимся по добру по здорову. Напустил такого туману, что у меня уже свербит в одном месте, до того хочется воочию заявиться на "Огненный вихрь" и вытряхнуть чью-то хитрую душонку из рыжей шкуры. Вместе со всеми её секретами.

Манеры толстяка за столом и в самом деле оставляли желать лучшего. Укоризненно глянув на него, капитан поцокал языком.

– Марио, Марио! Вижу, на голодный желудок ты чрезмерно подозрителен, а может, склонен к фантазиям. Дело-то выеденного яйца не стоит, но ты имеешь к нему самое непосредственное отношение, поэтому я вызвал тебя, – Огаташи буквально впился глазами в лицо толстяка. – Скажи, что ты знаешь о своём курсанте Ласло Романовиче.

– А в чём дело? – неподдельно удивился Ирвинг, держа в ручище огромный кусок синтетического мяса, прямо-таки истекающего жиром.

– Это по его вине хищники оказались в одной компании со своей пищевой цепочкой.

– Сто семь акрилийских демонов и одна Адлилуза! Вот стервец! – расстроился толстяк, причём настолько, что швырнул на тарелку недоеденное мясо. – Слушай, Крам, а ты уверен, что это его ошибка? В конце концов, за груз несёт ответственность суперкарго корабля.

– Это так. Но именно его подпись стоит на сопроводительных документах.

– Жаль. Я бы сказал, очень жаль. Романович очень перспективный парень. Конечно, дикарь. Но немного дрессуры и из него получился бы первоклассный охотник за сокровищами, а может, и тот, кому не стыдно дать рекомендацию на известную нам государственную службу… – Ирвинг сделал многозначительную паузу. – Страшно не хочется выгонять его из Навигационной школы. Но, увы! Делать нечего. Такое нельзя спускать с рук. Он наглый парень, вдобавок, не имеющий ни малейшего понятия о дисциплине. Только дай ему слабину, моментально сядет на шею, – уныло добавил он, не забывая при этом смачно облизывать жирные руки.

Огаташ брезгливо поморщился.

– Исчёрпывающая характеристика. Марио, перестань! – воскликнул он, не скрывая своего отвращения. – Это уже переходит все границы! Хватит демонстраций напускной невоспитанности. Можешь не стараться. После гостеприимства ажилейского князька уже никто не может напугать меня дурными манерами.

– Это тот, который наложил кучу прямо на столе? Исключительно в знак признательности дорогим гостям? – осведомился толстяк, вытирая руки о край белоснежной скатерти.