И пришёл Лесник! 28 - Василий Лазарев

Святошу и направилась вниз по улице к шестому корпусу, в котором трудилась Дива. Боцман стоял на улице и курил трубку как бывалый морской волк. Рыжая борода, колючий взгляд, зубы из жёлтого металла, массивные руки. Всё это вкупе не понравилось Святоши, но надо выяснить что он знает, а потом уже отравить его и сказать, что так и было. Негоже с таким знанием передвигаться по улицам Вавилона.

— Этот? — Святоша ткнула пальчиком в Боцмана. Дива кивнула. — Чего тебе?

— Привет тебе от хозяина, — голос его ей тоже не понравился.

— От какого?

— Сама знаешь от какого.

— Это не разговор и не надо брать меня на понт, морячок. Есть что, говори, а нет проваливай. Хочешь Овцу позову? Пошамкает твоего вялого, — засмеялась Святоша.

— Малява к тебе есть и на словах кое-что. Может в кабинет зайдём? Тебе не понравиться, если кто-то узнает, — поиграл рыжими бровями Боцман.

— Ладно, иди за мной, — пусть скажет, а то отсвечивает на улице. Проходя мимо Дивы, Святоша сказала условную фразу, означавшую самый худший вариант. — Принеси нам абсенту.

Святоша решила отравить Боцмана с чем бы он не пришёл и от кого. Мерзкий тип. Заведя его в пустой кабинет, она грациозно уселась в кресло.

— Говори!

— Я абсент не пью. Я вообще ничего не пью, мне не нравится алкоголь, — улыбнулся своим сверкающими зубами Боцман.

— Какой-то ты неправильный боцман, — с презрением посмотрела на него Святоша и решила тогда пристрелить его. — Мне всё равно. Что у тебя?

— Я Великий, — голос Боцмана сразу зазвучал отовсюду и окутал Святошу заставляя её потерять бдительность. Мадам поплыла, слушая его мягкий баритон, её глаза сама по себе закрылись, и она уже не видела, как Боцман замер. Из его рта выполз толстый чёрный червяк и тут же юркнул в рот Святоши раздвинув её пунцовые губы. Тело моряка обмякло и свалилось кулём на пол. В этот момент без стука на пороге появилась Дива с подносом, на котором стоял графин с тёмной жидкостью и два бокала.

— Вы уже закончили, госпожа Святоша? — проворковала Дива. — Абсент больше не нужен? Тело можно забирать?

— Почти, подойди, — томно сказала Святоша, очнувшись с Великим внутри. — Ты у меня на доске почёта висишь?

— Не скажу, что уж прям на доске, но да, я работящая, — зарделась Дива.

— Отлично девочка, поцелуй меня!

— Но. Госпожа Святоша, я по другой части, вы же знаете, — испуганно отпрянула девушка.

— Знаю, просто как подружку.

— Подружку? — глаза Дивы округлились. Такого ещё никто не слышал от Святоши и Великий понял, что перегнул палку. Тогда он выстрелил из руки гибким щупальцем, обмотавшимся вокруг шеи куртизанки. Три метра разделявшие их, щупальце протащило строптивицу за секунду. Дива оказалась на четвереньках возле кресла не в силах вдохнуть. Святоша нагнулась к ней и немного ослабила хватку, Дива открыла рот хватая воздух и в этот момент изо рта Святоши к Диве скользнул небольшой червячок, почти пиявка и тут же исчез внутри. Дива помотала головой и расслабилась. Святоша отпустила её, убрав щупальце в рукав.

— Как тебе? — тихо спросила она Диву.

— Прелестно, Великий.

— Тогда иди и позови ко мне всех по очереди. Я так долго ждал этого дня. Отныне мы заберём себе этот город! — Святоша откинулась в кресле и улыбнулась.

— Я уже здесь сто лет! — заявил Ефим, поглаживая свои шикарные усы. — Помню, когда на месте города была пустыня.

— Не ври, старше Швабры вроде никого здесь не было, а она прожила в Улье почти двадцать лет, — не поверила старому вояке молодая девушка, которую звали Магма. — Люди здесь всегда бывали, только не строились.

— Швабра? Которая из них? Я двоих знал. Седая или страшная? — усмехнулся старожил.

— Седая. Она уже старухой в Улей свалилась. Её ребята из Топи нашли, когда в магазин собиралась. Как раз в самом супермаркете она шваброй от медляков и отбивалась, за что получила своё прозвище. Баба Нина, неужели не помнишь? — девушка, почти девочка уже как два года тащила лямку патрульной на пропускных пунктах Вавилона, зарабатывая гражданство. По контракту она должна отслужить три года после чего получит свой угол и паспорт гражданина Вавилона.

— Кто же не знает бабу Нину, то есть Швабру. Мне с ней не тягаться, но я образно сказал про сто лет. Самому Вавилону не так уж много. Может быть пятьдесят, Горец стал главой лет семь назад. До него был Бивень, кто там был раньше не помню. Но я здесь почти десять живу. Мне нравится.

— И до сих пор в караул заступаешь, Ефим? Неужели не надоело? — спросил третий патрульный, мужчина средних лет. — Здесь с ума сойдёшь от скуки.

— А мне по приколу. Сутки трое, мой самый любимый график. Тем более на сутках можно поспать.

— Это уже серьёзное нарушение, — заметила возмущённая Магма. — А вдруг?

— Ты хочешь сказать, что мы здесь что-то сделаем втроём, если из Пекла нагрянут заражённые? Даже группа быстрого реагирования рядом в бункере ничего не сможет. Мы на переднем крае и от нас ждут только одного, чтобы мы подняли тревогу в случае чего. Если успеем. И потом какие караваны в тёмное время суток приходят? Правильно, никакие.

— Всё же, покажись сейчас заражённые, что бы ты стал делать? — не отставал от него въедливый третий патрульный.

— Ты меня сейчас проверяешь что ли? — возмутился Ефим. — Наше дело нырнуть в защищённый бункер и подать сигнал тревоги. И там уже дожидаться помощи. Здесь очень хорошее место! Куда лучше, чем ходить по стене у Старого города. Этой дорогой могут только караванщики появится из Гранитного. Если вдруг у них получится пройти дорогой смерти. — Ефим затрясся мелкой дрожью беззвучно смеясь. — Последние десять километров дорога настолько узка, что порой в машинах движки глохли из-за разгильдяйства некоторых водителей, кто-то рулить разучился и близко подходил к черноте. Заражённые, особенно сильные, не говоря уже об элите, ужас как не любят близость чёрного кластера. Так что нам они не страшны. Понимать надо! А здесь, между прочим, служба идёт год за два.

— Так ты уже пенсионер?