Павел Алин - Комендант Транссиба

Внезапно раздались пулемётные очереди. Взлетевшие под ударами пуль снег и мёрзлая земля чётко очертили границы, пересекать которые явно не следовало.

— Сдавайтесь, вы окружены! — услыхали хмаринские хриплый голос, усиленный мегафоном. — Если не положите оружие, будете уничтожены!

Запыхавшиеся бойцы остановились, недоумённо глядя по сторонам. Кое-кто вскинул автоматы и закружился, выискивая цели. Но через несколько секунд грохнули одиночные выстрелы, повалившие наземь таких активных стрелков.

— Бросайте оружие! — вновь проревел голос. — Всех убьём!

Деваться хмаринским было некуда. Они нехотя стали класть свои стволы на снег. И тут только самые наблюдательные из них обратили внимание, что поляна, где их пленили, образовалась совсем недавно. Виднелись свежие берёзовые пеньки, валялись изломанные веточки, виднелись многочисленные следы рубчатых подошв.

— Да нас заманили, — сказал кто-то, присмотревшись к дымящемуся остову, слепленному из тонких брёвнышек.

— Руки за голову, — раздался хрип из мегафона. — Двигаться в сторону ракеты.

Тут же над одним краем поляны взвилась белая ракета. Потолкавшись немного на месте, хмаринские двинулись туда.

С помощью двух коршунов и волкодавов до вечера в лесу вылавливали тех, кому удалось убежать от засады. К Хмарину смог вернуться только один боец из пятидесяти. Остальные погибли или оказались в плену.

План Гилёва сработал на отлично. «Юнкерс» с горящими дымовыми шашками создал впечатление подбитого вертолёта. Он ушёл в сторону леса, где накануне целый день готовилась засада. Пока внимание группировки Хмарина отвлекал «Центавр» со своими листовками, здесь вырубались площадки в березняке, устраивались пулемётные гнёзда, места для лёжек. Жадно бросившиеся за добычей хмаринские угодили в поджидавшую их западню, как мышь в ловушку с кусочком сыра.

Около сорока пленных бойцов дали достаточно работы контрразведчикам и штабным работникам.

Каждому из пленников дали схемы нефтеперегонного завода и кто не хотел добровольно, заставили силой убеждения и пинками показать, где что находится. Склады вооружения, действующие установки, различные схроны, огневые позиции, места, где обитает сам Хмарин, откуда ведётся наблюдение.

Артиллеристы и Заббаров с пилотами в итоге определили цели для нанесения ударов. Ещё затемно корректировщики огня заняли места, техники подготовили вертолёты, миномёты «Тюльпаны» выдвинулись на указанные позиции. С рассветом по команде Гилёва они нанесли мощный огневой налёт, уничтоживший большинство запасов хмаринской группировки. После этого на нефтеперегонный вошли штурмовые группы с задачей выявить точки сопротивления. Но таких оказалось всего три. Их немедленно разнесли с вертолётов. Правда, кроме искорёженных пулемётов, бойцы ничего там не нашли. Видимо, имевшие опыт боёв с походниками, хмаринские знали, что их ждёт атака с воздуха, и потому, дав пару — тройку очередей, они убежали.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — услышали вдруг бойцы, пробиравшиеся по заваленному осколками бетона заводскому проулку. Из-за угла высунулась рука с зажатым в кулаке куском белого полотна.

— Выходи! — скомандовал Сабиров и огляделся. Его парни уже заняли позиции, рассредоточившись среди куч бетона.

К ним, переваливаясь, пошагал кругленький низенький мужичок. Он тяжело дышал, нижняя губа и подбородок измазаны кровью.

— Вы это, — парламентёр отдыхивался, запихивая белую тряпку в карман теплой камуфлированной куртки. — Вы не стреляйте, мы сдаёмся. Хмарина связали, тут лежит.

Вечером Гилёв подводил результаты операции «Хмыри». В плен взято 112 человек, захвачено пять автомашин «ГАЗ — 66», пулемёты, автоматы, противозенитные переносные комплексы, различное снаряжение, в том числе около трёх тысяч отличных биноклей. Зачем их собирал Хмарин, так и осталось неизвестным. Сданный своими воинами омский сатрап умер в первую же ночь пленения. Разрыв сердца. Даже поговорить с ним не успели.

— От злости дядя окочурился, — прокомментировал хирург, вскрывавший труп.

Однако самым важным приобретением для конвоя был захват практически невредимых двух перегонных установок нефти. У походников из потерь один раненый стрелок.

Плена сумели избежать только около десяти хмаринских бойцов, самых упёртых и свободолюбивых. Захватив пять снегоходов, они ушли куда-то на север, искать себе счастья в другом месте. Через день после боя, патрулировавший окрестности Омска «Центавр» увидел их стоянку, километрах в семидесяти от города. Те, заметив вертолёт, помахали белым тряпьём, давая понять, что воевать не собираются. На этом омское стояние конвоя и закончилось.

Отмечали приезд Батырбая ещё три дня. Потом на Урлютюб пригнали медицинский поезд, и гуляк начали приводить в себя.

— Хватит уж, наверно? — свежевыбритый Набоков зашёл в купе Ложкина. — Ох, и здоровы пить казахи! А что это рыбой у тебя пахнет?

Руслан поискал глазами источник запаха, заглянул под диван, на котором сидел всклокоченный президент Евразии. Нашёл. В темноте багажного места лежала громадная, с подсохшей чешуей щука. Из оскаленного рта хищницы торчали мелкие острые зубы. Набоков вытащил рыбину и глянул на друга.

— Вот ты где! — Ложкин погладил щуку и засмеялся. — Это мы вчера с Батырбаем на рыбалку ездили на Иртыш. Там ещё кто-то утонул вроде, а мы его спасли, да?

— Не кто-то утонул, а ты свою куртку утопил, — комендант конвоя вынес рыбину в коридор и всучил её дневальному с наказом отдать на кухню. Вернулся и продолжил: — Орал там, что ты топишь Гражданина Всех Истин Парижа Стамбула.

— Да ты что? — Ложкин попытался встать, но его кинуло назад, на мягкую спинку дивана. — Мы едем, что ли? Качает что-то меня.

— Сначала ты куртку снял, посмотрел на неё, начал пинать, завопил, что за Волгой для вас земли нет, — перечислял Набоков, усмехаясь. — Батырбай тебя отодвинул, принялся камчой куртку стегать. Потом ты её в полынье утопил. А хан говорит, надо наверняка его прикончить, и приказал в майну гранату бросить.

— Да, хватит уже гулять, — Ложкин поморщился. — Тяжело быть дипломатом в степях Казахстана.

Набоков вышел и вскоре вернулся, принеся лекарство.

— Татаринов тебе прописал, — комендант начал выставлять на столик судок с горячей ухой, стопку, неполную бутылку водки, и банку огуречного рассола. — Лечись, потом в баню сходите. Батырбай тебя спрашивал. Ты хоть помнишь, что Гилёв Хмарина из Омска вынес? Вчера сообщение от него принесли.