Руслан Ершов - Темная Звезда

Генрих был на взводе, и это обстоятельство многократно увеличивало чувствительность его нервных окончаний, приводивших в свою очередь к сильной раздраженности от любых, даже самых тихих звуков и тонких прикосновений. Еще чуть-чуть и он готов был впасть в бешенство, но вдруг, всякого рода беспокойство пропадало, так и не получив разрядки. Обеспокоенный своим состоянием, большую половину дня, Генрих провел в компании со своим психологом. Легкий гипноз и долгая душевная беседа, явно пошли ему на пользу.

Его размышления прервал личный секретарь, застав босса в таком непривычном для него положении.

Немного склонив голову к правому плечу и чуть скосив глаза, рассматривая рукав своего пиджака, тот устало спросил. — Чего хотел?

— Э-ээ… — вошедший неопределенно пожал плечами, — вы, только что вызвали меня к себе.

— Я…? Впрочем, ты кстати. — Он опустил ноги на пол и поудобнее уселся в кресле. — Итак, дружище… с этого дня, я в отпуске. Как понимаешь, и ты тоже.

— Как-то… неожиданно и я бы сказал, поспешно, что ли. — Какое-то мгновение секретарь казался не столько удивленным, сколь удрученным нежданным известием. Чуть прищурив правый глаз, босс уловил это мимолетное изменение в настроении своего помощника.

— Да… понимаешь ли, как только появился у нас этот господин, с алмазным зубом… — Генрих вдруг резко прервал свою нить рассуждений, посчитав дурным тоном произносить какие либо высказывания перед лицом подчиненным в адрес равных себе по социальному статусу. — Он взял со стола папку и протянул секретарю. — Вот возьми, здесь мой отчет о проделанной работе за истекшие полгода. Под грифом «ДСП», необходимо срочно отправить его в совет корпорации.

Секретарь кивнул, — еще что ни будь?

Хозяин кабинета снова откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. — Мой психолог, советует мне сменить обстановку и хорошенько расслабится. Хочу предаться пьянству и реализации своих тайных желаний. Хочешь со мной? — Он улыбнулся, приподняв левую бровь, а секретарь почувствовал себя очень неловко и покраснел. — Ладно, забудь! Трудоголик. А мне, вот уж очень хочется начать свой отпуск, с посещения Балеарских островов… забронируй-ка мне номер в престижной гостинице на Ибице.

— На какое время?

В задумчивости, теребя запонку на левом рукаве, вдруг неожиданно грустно босс произнес. — Надоело мне все. Вылетаю сегодня же! Распорядись, пусть подготовят самолет к семнадцати ноль-ноль. Как прилечу, хорошенько высплюсь и с самого утра на пляж…

В назначенное время, служебный автомобиль благополучно доставил высокопоставленного пассажира в аэропорт «Борисполь» остановившись у ворот частного летного ангара.

Поблагодарив водителя, новоиспеченный отпускник быстро покинул салон автомобиля, тут же попав под мелкий, лениво моросящий дождик.

Мужчина элегантно приподнял левую руку, согнув ее в локте. Легкий хлопок и дождик дробно забарабанил по туго натянутой непромокаемой ткани куполообразного зонта. Держа в правой руке небольшой черный чемодан, молодой мужчина, легкой походкой проследовал к открывающимся воротам ангара, отбросившим на мокрый асфальт, медленно расширяющуюся, длинную полосу света.

Под все усиливающимся проливным дождем, служебный автомобиль покинул пределы аэропорта, устремившись к центру города. Не сводя глаз с набегающего полотна широкой дороги, водитель легонько коснулся мини гарнитуры прикрепленной к правому уху. После короткого сигнала, он четко произнес. — Объект доставлен.

Сидя в удобном кресле комфортабельного, шестиместного турбореактивного самолета, подключаясь к всемирной сети, Генрих производил нехитрые манипуляции и перемещения по сенсорному монитору дорогостоящего планшета.

Через какое-то время, самолет бизнес класса покинул ангар и вырулил на обширную площадку, заполненную большими и тяжелыми машинами. Затем он свернул к устью бетонной полосы и замер, вхолостую шумя турбинами своих двигателей.

Генрих оторвал взгляд от монитора и по интеркому связался с пилотом — дружище, почему не взлетаем?

— Ожидаем разрешение диспетчера, — ответил один из пилотов, — перед нами большая очередь, да и сильно ухудшаются погодные условия, по курсу обширный грозовой фронт, корректируются маршруты и летно-посадочный график.

— А я подозреваю, что, вообще все полеты на сегодня отменят. — Почти без паузы добавил второй пилот, наблюдая за частыми вспышками молний.

Генрих посмотрел на стекло иллюминатора заплаканное дождем, и мысленно спросил себя, — куда я так спешу?

Через полтора часа, напряжение, вызванное долгим ожиданием, достигло своего предела, высокопоставленный пассажир уже хотел было дать «отбой» на взлет, как его самолет вновь запустил двигатели и стал выруливать на взлетно-посадочную полосу.

Как по мановению волшебной палочки, будто у малолетнего ребенка, настроение Генриха тут же изменилось. Получая удовольствие от ощущения силы, с ускорением толкающей его в спину и заставляющей погружаться вглубь мягкого кресла, Генрих уже рвался вперед, к гостеприимным солнечным островам, покидая опостылевший ему, серый город.

Редкие порывы ветра, срывая с места одинокие пожухлые листья, легонько раскачивали богатые кроны высоких, крепких деревьев, и ветви тех, что стояли у старенького, саманного дома, свежевыбеленного гашеной известью, упираясь в местами почерневшую шиферную крышу, издавали тоскливый, пронизывающий скрежет. Из бездонных небесных глубин затянутых серыми облаками, несущиеся к земле многочисленные потоки дождевых капель с легким шумом разбивались о листы волнистого шифера, стекая на землю тонкими, желтоватыми струями. Казалось, будто весь мир погрузился во влагу и сырость проливных дождей.

Очередной разряд молнии сотряс раскатами грома окружающее пространство, и к удивительному, дикому коктейлю лесных запахов, прибавился тонкий аромат озоновой свежести.

Вдохнув полной грудью, Денис неожиданно для себя зевнул. Дождливая погода навевала скуку, уныние и клонила ко сну.

Он сидел под навесом на деревянном крыльце, поставив ноги на нижнюю ступеньку. Непосредственно перед самим крыльцом, собралась большая лужа мутной дождевой воды, с волнующейся, покрывающейся пузырьками поверхностью, при попадании в ее пределы крупных дождевых капель. По правую руку от него, в заросшем палисаднике, впритирку с крыльцом, росла высокая береза, закрывающая своей листвой оконный проем дома. По левую руку, чуть в отдалении от ветхого строения, стояли пышные и непроходимые заросли кустарника вперемешку с худощавыми, высокими акациями. У самой кромки, огибая заросли, просматривалась свеженатоптанная тропинка, ныряющая в мутную лужу и ведущая в глубину двора, где у заброшенного, давно непаханого поля стоял обычный, покосившийся сарайчик с узкой дверцей и дырой в деревянном полу.