Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Олаф кивнул. Хорст переступил с ноги на ногу.

– Барон. Я Функа держу на грубой подготовке. Глины, пыли, золы. К формам не подпускаю. Но он работает быстро. Через неделю пыль и золу всю переберёт. Что делать тогда?

– Тогда переведёшь его на следующее. Колоть кость на клей. Это грязно, медленно и далеко от мастерской. Будет по полдня сидеть в сарае у склада. Ига к нему, как обычно.

Хорст хмыкнул. Ушёл.

Олаф остался у двери.

– Барон. Если Функ ждёт связного, связной может прийти не к нему, а к ручью. И ждать там, а не подходить к забору.

– Знаю. Поэтому я ничего не делаю с ручьём. Я не ставлю там пост, я не перекапываю тропу, я не пускаю туда дозор. Если связной придёт, он должен увидеть прежнюю картину. Если он увидит изменения, он развернётся, и мы потеряем единственную ниточку.

– А если он придёт и не дождётся?

– Уйдёт. И, может быть, придёт через две недели снова. Или не придёт. Это уже зависит от того, насколько он терпеливый. Корн в столице мог подсказать ему: «Канал жив, Функ цел, ждите».

Олаф нахмурился. Имя Корна я ему не называл и не собирался.

– Барон. Вам в Аркенбург ехать через четыре дня. Если связной придёт за это время, кто будет работать?

– Ты. Не трогать связного. Идти за ним. Узнать, куда уходит. Если уйдёт за пределы баронства, не преследовать. Если сядет ночевать на постоялом дворе у Серой Броды, передать через Криса. Брать только в случае, если он сам подходит к забору и Функ передаёт ему листок.

– А если передаёт?

– Брать. Обоих. Тихо. Связного в подвал, к Функу не пускать, говорить только мне или Лору. Допрашивать после моего возвращения.

Олаф кивнул. Постоял. Вышел.

Перед сном я открыл окно.

Воздух был холодный, ясный, без тумана. На башне горел фонарь. В кузне последний удар Бурта прошёл в начале вечера, дальше тишина. Со стрельбища тоже тишина, Раст ушёл в казарму ещё до заката. Зир сидел у тигельной печи с книгой, на которую падал отсвет огня.

Где-то на дороге между Кривым оврагом и коронным постом ехал сейчас Дан. Виг должен был развернуться у оврага и идти обратно в Валье; завтра к полудню или чуть позже Виг будет уже у наших ворот. Дан останется один. С двумя мулами, мерином и сумкой, в которой лежит свёрток с печатью Валье и пробой серебра.

Я закрыл окно. Сел к столу. Допил чашу остывшего вара.

Стандарт лежал на столе, восемь готовых страниц и две недописанных. Письмо Веллю отдано Дану, ушло. Письмо Ренарду отдано Ренарду, ушло. Записка для Крейн через Ренарда тоже ушла. Решение ехать в Аркенбург принято и передано. Восьмой ствол на ковке у Бурта. Седьмой капсюльный замок на доводке у меня в ящике.

Через четыре дня я выеду через Кленовую балку, тем же маршрутом, которым уехала телега Вейна. Олаф останется у ворот. Лор у стрельбища. Эверт в шахте. Хорст у Функа.

Я задул свечу.

В подвале спал Функ. У северной тропы, у ручья, никого не было. По крайней мере, никого, кого я знал. По дороге к коронному посту, где-то между Кривым оврагом и Серой Бродой, Дан развязывал у своего костра мешок с хлебом и солониной, не думая, что везёт.

Виг вернулся к полудню следующего дня.

Он въехал во двор один, без мулов, как и было условлено: мулы ушли с Даном до коронного поста. Виг ехал боком в седле, поясницу держал прямо, плечо левой руки не разгибал. Я заметил это, как только он спешился. Олаф тоже заметил.

– Виг.

– Барон. Доехали без замечаний. У Кривого оврага я развернулся, как было сказано. Дан пошёл дальше один. Мерин под ним идёт ровно. Перевязь на свёртке Дан проверил при мне. Печать Валье целая.

– Плечо?

– Лошадь споткнулась на спуске. Я успел перехватить, но плечо ударил о луку. Не вывих, тяжесть.

– Отдыхай. Олаф проводит. Доклад потом.

Виг кивнул. Олаф проводил его до конюшни и вернулся.

– Барон. До оврага дорога чистая. Виг говорит, на тракте между Серой Бродой и развилкой пыли больше обычного, но подозрительных людей не видел. Двое торговцев утром прошли в сторону столицы, четыре подводы из Кельна вечером. Никаких знамён, никаких всадников без груза.

Я кивнул. Знамён сейчас никто и не везёт. Если кто-нибудь следит за дорогой, он едет с подводой и парой мешков, как все.

– Если Дан к вечеру третьего дня не появится у коронного поста, у нас будет сложность. Но это вопрос третьего дня. Сегодня Виг отдыхает, а ты идёшь к Лору. Нужно решить, кто с нами поедет в Аркенбург.

– С нами?

– Со мной.

Олаф промолчал. Я знал, что он скажет, ещё до того, как он открыл рот.

– Я еду.

– Олаф. В Валье ты нужнее, чем в столице.

– В столице вы будете один, барон. С Мартом, если повезёт. Март торговец, не охрана. Лор остаётся здесь, потому что без него производство встанет. Тим – инструктор, не телохранитель. Если я не еду, у вас в Аркенбурге ни одного человека за спиной.

– У меня в Аркенбурге Ренард, Крейн, мастер Ар и казначей. Если меня захотят схватить, никакой Олаф не поможет. А если нет, мне нужен один незаметный человек на постоялом дворе и второй на улице, а не дядя в чёрном плаще, на которого все оборачиваются.

Олаф потёр шрам у бельма. Привычка. Когда он спорит и понимает, что прав я, он трёт это место.

– Тогда возьмите Олса.

– Олс с Эртаном при Марте в Серой Броде. Снимать оттуда пару охраны, чтобы посадить одного в столице, нельзя.

– Тим?

– Тим в Валье. Учебная площадка пустая, но внутренняя линия, новые рядовые, расчёты у пушек, периметр – всё на нём и на Расте. Если из Валье вытаскивать ещё и Тима, у Лора останется один Раст, а Раст не должен быть всем сразу.

Олаф помолчал.

– Тогда кто?

Я подумал.

– Виг доедет.

– У него плечо.

– Пройдёт за три дня. Он молчаливый, выправка солдатская, лицо не запоминающееся. Если одеть его в плащ без знаков и сапоги без подбоя, он