Николай Батин - Атака

Уцелевшие десантники не могли осознать смысла происходящего. Они занимались тем, что прикладами укладывали на землю артистов и вязали им за спиной руки. Однако, будучи опытными солдатами, по шумовой какофонии боя почувствовали неладное и оторвались от своего занятия, чтобы осмотреться. Они увидели своих убитых или умирающих товарищей и стремительный вихрь-не вихрь, тень-не тень, но нечто, что служило причиной этого опустошения. И это «нечто» было уже совсем рядом.

Морской Волк ворвался в десятку последних десантников уже безоружным. В ход пошел весь его богатый арсенал боевых искусств. И он наверняка бы справился, если бы не страшная накопившаяся за день усталость, замедлившая реакцию и сбившая темп. Двое десантников, ошалевших от происходящего, почти в упор открыли огонь по тому нечто, от которого разлетались в разные стороны их товарищи. При этом они уже не обращали внимания на то, что могут зацепить и своих. Пуля попала Морскому Волку в плечо, перебив ключицу. Уже падая, он успел метнуть штык-нож, свой последний аргумент. Один из стрелявших выпустил автомат и схватился за горло, хрипя в агонии. Последний автоматчик вдруг увидел материализовавшегося из вихря мужчину в камуфляже. Он лежал на земле с развороченным плечом, пытаясь подтянуть к себе оружие ближайшего убитого десантника. Автоматчик начал опускать ствол, чтобы покончить со страшным противником. Трудно сказать, кто бы из них оказался первым. Но в этот момент в исход боя вмешался еще один фактор. Прозвучавшая рядом автоматная очередь почти перерезала последнего десантника пополам, и он, отброшенный пулями, упал на землю. Морской Волк увидел невдалеке Ниведу с автоматом в руках и перекошенным страхом и ненавистью лицом. Он еще попытался провести сеанс восстановления порванных ранением клеток, но это превысило возможности его организма: Морской Волк потерял сознание.

Начальник генерального штаба вооруженных сил Гедонии был вызван к Генеральному Координатору ближе к вечеру.

— Докладывайте, — буркнул Генеральный, не отвечая на приветствие.

— За последние трое суток северная группировка торквистов втрое снизила темпы продвижения к нашей столице. Причина — активизация очагов сопротивления у них в тылу. Противник столкнулся с частыми обстрелами своих колонн и понес серьезные потери. Радиоперехваты сообщают о нескольких сотнях только убитых. А сегодня утром был перехвачен панический радиообмен летчиков из дивизии шедшего на бомбежку третьего воздушного корпуса торквистов. На их глазах в течение минуты было сбито и упало на землю девять бомбардировщиков. На остальных это произвело столь сильное впечатление, что они вернулись на базу, не выполнив задания. Мое мнение — это действуют солдаты наших частей, попавшие в окружение. Среди них должны быть и зенитчики. Сегодня мы направляли в тот район свою авиаразведку. Она сообщила о серьезных боях в районе Черной топи с применением артиллерии и авиации.

— Первая приличная новость за последние дни. Что это нам дает?

— Еще какое-то время на подтягивание резервов.

— Слишком мало. Но все равно, держите меня в курсе. Что на юге?

— Там без изменений. Наступают в том же темпе.

— Все, свободны. Будет что-то срочное — докладывайте без вызова.

Пришел в себя Алексей утром следующего дня. Мгновенно включившиеся инстинкты разведчика заставили его попытаться оценить обстановку, не показывая, что он в сознании.

Он лежал на чем-то удобном, теплом и мягком без верхней камуфляжной куртки и каски. Перевязанное плечо ощутимо болело. Наверное, эта боль и привела его в чувство. Неподалеку слышался негромкий разговор и тихий смех девушек. Судя по характерным звукам, они перекусывали. «Порядок», — подумал Алексей и произнес, не раскрывая глаз:

— После голодовки много кушать вредно. Животы заболят.

В ответ раздался взрыв радостных возгласов.

— Лейтенант пришел в себя! Зорро очнулся!

Алексей открыл глаза и огляделся. Совсем близко он увидел склонившееся лицо Ниведы. Оказывается, теплое и мягкое, на чем он лежал, были ее колени. Она тревожно и обеспокоенно заглядывала в его глаза. Вокруг тесной группой сидели остальные артисты. Они действительно завтракали. Алексей обратил внимание, что все они вооружены.

— Убитые, раненые есть? — спросил он.

— Среди наших двое легкораненых, — ответила Ниведа. — Ничего серьезного, царапины. Как ты? Ты пробыл без сознания четырнадцать часов. Мы очень волновались.

— Ничего, жить буду. Наверное, часть времени я просто спал. Ощущение, будто проснулся после хорошего сна. Я смотрю, оружие и продовольствие вы забрали. Молодцы. А десантники? Их надо было добить. Нельзя, чтобы кто-то из них что-либо рассказал о нашей группе.

Вмешалась одна из девушек:

— Добили… Ребята взяли это на себя. Ниведа настояла. Примерно так же нам сказала. Страшно было — жуть! Потом сделали носилки из парашютного шелка для тебя, продовольствия и боеприпасов, немного поели и ушли оттуда.

— Умница, — обратился Алексей к Ниведе. — Хотя я это тебе уже говорил. Далеко мы сейчас от места боя?

— Километров на восемь в глубину леса зашли.

— Как же ты не побоялась вчера взяться за автомат?

— Еще как боялась. Сначала подумала: может, кто из наших ребят сообразит. Потом вспомнила, что их сбили с ног одними из первых. Ну, и…

— Спасибо тебе. Если бы не ты, я мог бы не успеть.

— Давай помолчим насчет благодарности. Если уж кого благодарить… Как тебе вообще удалось совершить подобное?

— Учителя были хорошие. Ну ладно. Как не уютно мне на твоих коленях, а надо вставать.

— Ты что? Лежи. Ты потерял много крови. Мы понесем тебя дальше.

— Ну, это вряд ли.

Алексей осторожно сел, а затем и встал на ноги. Продолжало дергать плечо, немного кружилась голова и познабливало, но в целом состояние было сносное. Только очень хотелось есть.

— Где мое оружие?

— Все здесь. Ниведа приказала даже вытащить эти твои странные стрелки и ножи, которые ты так ловко кидал в торквистов.

— Еще раз молодцы, — прокомментировал Алексей, отметив про себя «приказала».

Первым делом он занялся оружием, зарядив винтовку и пистолет последними оставшимися магазинами и разместив по местам остальное снаряжение.

Едва он надел каску, по мыслесвязи послышался встревоженный голос Сан Саныча, непрерывно славшего ему вызов:

— Морской Волк — орбите. Морской Волк — орбите…

— Здесь я. Не волнуйтесь, со мной все в порядке. Немного зацепило, но ничего страшного. А вы что проморгали десант — целовались, что ли?