Ирина Гостева - Полигон

На этот крайний случай «отступники» от общепринятых правил как раз и носили с собой два обесточенных КПК. Лидер их маленькой группы принципиально обходился без наладонника вообще, а двое других сталкеров приборы с собой все-таки таскали. Но когда долго не пользуешься какой-то вещью, то немудрено, что время от времени забываешь проверять ее состояние. Наладонник раненого не включился — то ли прибор испортился, то ли аккумулятор сдох. Может, какая-то аномалия повлияла? Кстати, накануне у него же отрубились очки ночного видения — элемент питания в них внезапно разрядился. А проверить тогда же аккумулятор в КПК он не догадался, отвык от прибора, забыл… Со вторым КПК дело обстояло еще хуже — он оказался разбит вдребезги. А аккумулятор, который товарищ носил отдельно, черт-те куда подевался. Раненый перетряс его рюкзак, обшарил окровавленные лохмотья одежды — ничего. Да и не факт, что и последний имевшийся аккумулятор не попадал под воздействие той же аномалии… Короче, он остался без связи и какой бы то ни было возможности позвать на помощь. Конечно, вполне может быть, что кто-нибудь, проходящий мимо и поймавший сигнал, вовсе не станет тебя спасать, а добьет, чтоб забрать добычу; но тут уж риск неизбежен. И шансов пятьдесят на пятьдесят. А в том положении, в котором оказался последний выживший из тройки, его шансы на спасение стремились к нулю. С серьезными рваными ранами и громадной кровопотерей он смог добраться только до окраины села — на большее сил не хватило.

Здесь его и нашли Ёж, Завхоз и Кащей. Но поздно…

…- Не дотащим, — однозначно заявил Паша Генке, отозвав его наружу, за дом. Чтоб раненый не услышал. — Он еле живой. Вообще удивительно, что столько протянул… Раны все загноились, и наверняка заражение крови…

— До Кордона может и не дотянуть, — согласился Генка. — Но тут же поблизости есть крупный сталкерский лагерь, примерно километров шесть-семь… Может, рискнем хотя бы туда? Может, у них есть хоть кто-то, сведущий в медицине, и лекарства какие-никакие? Не сидеть же здесь и не ждать же просто так, пока человек загнется…

— А по дороге нас всех кровососы порвут — лучше будет?! — возразил Кащей.

— Эй, Ёж! — вдруг окликнул Юрка, выбежавший из дома. — Иди сюда, он тебе сказать чего-то хочет!

— А почему мне-то?!

— Кажется, он решил, что ты у нас главный…

Генка хмыкнул. Да, не в первый раз уже…

— Ну, я слушаю, — он присел на корточки рядом с раненым.

— Не включайте КПК… — раздался хриплый невнятный голос. — Пока они не включены — вас не видят…

— Опять бредит, что ли? — буркнул себе под нос Кащей.

— Не-ет… — услышал тот. — Не бред… Это правда, мы сами убедились… Коготь велел не трепаться об этом… Но мне теперь все равно, а вам — может, еще пригодится…

— Кто нас не увидит? — насторожился Генка.

— Люди… Противники… Тварям-то без разницы, жрать захотят — нападут. А люди… Даже если вы в прямой видимости, они могут и не захотеть напасть, если у вас выключены КПК… Как будто просто не обращают на вас внимание. Не включайте, целее будете…

Он хрипло застонал и замолчал, прикрыв глаза. На более детальные объяснения сил у него не хватило.

— От этого дома — шестой вдоль по улице, там хабар в печке. Возьмите себе, — вдруг невпопад добавил раненый.

— Ладно, ладно, — кивнул Генка. — Завхоз, ты не посмотришь, из чего бы тут носилки соорудить?

Кащей снова потянул его за рукав на улицу.

— Не надо, ему от силы пара часов осталось, — тихо сказал он, выйдя на крыльцо. — Правда, пойдем пока хабар заберем, что ли. Не пропадать же добру.

Кащей оказался прав — наполовину сделанные носилки уже не понадобились. Умершего похоронили в деревне, а наутро двинулись обратно на Кордон.

А ведь и правда, думал Генка по пути. Оказывается, не только ему и Кащею подобные идеи приходили в голову — о том, что людьми в Зоне можно управлять, особенно когда видишь их ползающими по карте разноцветными точками. Если из операторского центра сбросить им на КПК неверные данные о расположении противника, например. Или если обозвать точки на экранчике не теми, кем они на самом деле являются. Сталкеры смело пойдут навстречу дружественной группе — а нарвутся на военных или вывалятся прямо в лапы бандитам. Главное — иметь доступ к операторскому пульту…

«Монстры-то на КПК не отображаются, кстати, о птичках. Им-то информацию подкидывать бесполезно, их инстинкт ведет. А вот нам, людям… Нам брось нужное словечко, как приманку — и мы за ней бежим… Интересно, кто же здесь, в Зоне, этим пользуется? И главное — зачем?»

…Весь хабар они решили Сидорычу не отдавать. Отдать только то, что было оговорено в заказе, а остальное можно и ученым на Янтаре неплохо толкнуть, сказал Паша. Опять же надо как-то оправдать опасную ходку, глупо как-то под носом у кровососов задарма бегать и рисковать за сидорычевы гроши.

Сидорыч встретил Генку уже с заранее приготовленным списком. Он оказался невелик — из рейда к «Вымпелу» вернулись живыми трое; один через несколько часов умер в госпитале, второй на следующие сутки слег, да и сейчас лежит бревном, наполовину парализованный, так что его можно и не считать. Остается, по сути, только один, кого Зона выпустила из рейда живым и невредимым — капитан Федеральной Службы Безопасности Фадеев Роман Андреевич. Конечно, сейчас его здесь уже не было, уехал к месту постоянной работы. Кстати, он не москвич, отметил Генка, сидит в одной из поволжских губерний — хоть и крупный промышленный центр, а все же провинция.

«Может, попробовать с Фадеевым связаться?» — мелькнула бредовая идея. — «Не сейчас, разумеется, потом… Не украинский сб-шник, российский. А вдруг у них про сталкерскую сеть что-то знают?»

Идея была настолько бредовая, что Генка сам мысленно покрутил ей вслед пальцем у виска. И пошел заниматься своими текущими делами.

…Зона отпустила его не сразу. По возвращении нужно было предоставить подробный отчет об операции. Роман корпел над ним долго — и естественно, приходилось снова и снова прокручивать в голове детали, вспоминать подробности, и волей-неволей переживать события заново.

К тому же оказалось очень сложно изложить события командировки так, чтоб они не выглядели полным бредом. Первый вариант отчета Роман, скрипя зубами от досады, полностью удалил сам. Второй вариант ему вернул Шепелев с ехидным требованием определиться, что все-таки Роман пишет — служебный отчет или фантастический боевик. Если первое — то привести текст в соответствующий вид. А если второе — то изменить имена действующих лиц, добавить художественных деталей и отправить в подходящий по профилю журнал, а не отнимать у начальства драгоценное время, которого и так всегда не хватает.