Михась Южик - Ледник

Дальнейшая экспертиза и дознание дали следующие результаты. Имя девицы — Мэри Лурье, она была дочерью известнейшего в Мегаполисе адвоката. Прибыла под ледник в компании двух подруг. Эту ночь Мэри провела в публичном доме, занимаясь лесбийским сексом. Проститутки, явившиеся ей партнершами, были допрошены полковником Нэшем с особым пристрастием. В крови Мэри на момент нападения находилась изрядная порция алкоголя. Тест на наркотики был отрицателен.

Вот практически все, что удалось выяснить по этому происшествию. Никакой логики нападения. А главное, пеленгаторы с момента, когда террорист оказался на крыше, перестали его отслеживать. Проклятая обезьяна словно испарилась — на крыше не нашли следов этого чудовища. Ни следа, ни волоска. Чертовщина какая-то! И это несмотря на все методы современной следственной экспертизы.

Полковник, сев в легковую машину вместе с майором Джобовичем, долго объезжал окрестности с пеленгатором, надеясь, что тот еще раз даст вожделенный сигнал. Безрезультатно. Или приборы дрянь, или террористы их раскусили, каким-то образом заблокировав исходящий из чипов сигнал. Но возможно ли это?! Ведь обезьяна вполне реально и точно была запеленгована. Стоп, ведь по инструкции пеленгатор берет только скопление обезьян. Почему же, именно когда очутилась на крыше, она пропала с экрана? Вернее, пропала точка, распознающая группу. Полковнику Нэшу казалось, что голова лопается от этих набухающих мыслей.

Линда, сестра полковника Нэша, совершенно не знала, где находится брат. В гарнизоне, куда ей было разрешено раз на три дня звонить, сообщили, и весьма сухо, что полковник отбыл на спецзадание.

С одной стороны, спецзаданий в армии ОЕ, на любое из которых могли отправить Дэвида, было хоть отбавляй. Однако же и события последних четырех дней навевали нехорошие мысли. Мегаполис гудел как растревоженный улей. Новости почти с первого дня ничего не таили и вещали об ужасающих событиях в глубине ледника. Естественно, в новостях не сообщалось о подробностях измывательств террористов над потерпевшими. Просто каждый день, вечером, по экрану ползли зловещие списки жертв очередного дня — длинные списки убитых и раненых.

Сообщалось, однако, и об успехах — о действии Правительства по ликвидации банды. Единственную убитую гориллу демонстрировали в разных ракурсах — будто хвастались. Но жалко выглядела эта одна единственная нео-обезьяна на весах, куда телезрители невольно клали горы трупов мирных людей и военизированной охраны. Но дикторы в новостях не сдавались — руководствуясь политикой вещания, они передавали из-под ледника видеоролики, изображающие патрулирование улиц Берлина вооруженной до зубов солдатней. Демонстрировалось, что народ под ледником вовсе не угнетен происходящим — спортивные арены, концертные залы, рестораны и прочие увеселительные заведения работают на полную катушку.

И действительно, по экрану бежали кадры безумно веселящихся людей. Вот только многие, и Линда Нэш в том числе, не могли не задумываться: а действительно ли в дни террора были сделаны эти развеселые кадры, нет ли здесь подтасовки? Да и лица, отснятые в кабаках и барах, выглядели подозрительно. Ведь даже в веселье человеческом почти всегда можно заметить принужденность — например, стимулированную алкогольными парами или же агрессивной музыкой, когда срабатывает эффект толпы и все веселятся безумно, в то время как по состоянию души плакать готовы.

На работе у Линды, школьной учительницы географии, слухи между сотрудниками росли и множились, впрочем, подкреплены эти слухи были неопровержимыми фактами — гибель или увечье под ледником кого-либо из родственников или знакомых учителей.

Неспокойно было в душе самой Линды, ох неспокойно! Работа валилась из рук, указка дрожала в пальцах, авторучка выписывала в журнале идиотские кренделя вместо всегда правильных круглых букв. Несколько раз Линда ошиблась и вписала в журнал неправильные отметки. Один раз она сорвалась до истерики и в порыве ярости выгнала из класса одного строптивца, на которого давно уж точила зуб. Сцена произошла отвратительнейшая. Мальчик сначала не захотел слушаться и остался сидеть. Тогда Линда с криком «ах ты гад, паразит!» бросилась к нему через весь класс, схватила одиннадцатилетнего ученика за шиворот и правую руку, рванула. Но тот, под хохот некоторых учеников, стал упорно сопротивляться — цепляться ступнями за железяки скамейки, а левой свободной рукой — за край парты.

Линда Нэш, довольно миниатюрная тридцатилетняя женщина, опешила от такого сопротивления. Рывки ее следовали за рывками, раскачивая парту, но упрямый малец не отцеплялся. С налитым кровью лицом он зло смотрел на учительницу. «Боже, какой стыд!» — промелькнуло в голове Линды. Очень напрягал этот усиливающийся хохот в классе. И учительница понимала, что, не одолев мальчугана, она бесповоротно утратит авторитет. Кстати, в классах, где обучались дети до одиннадцати лет, не было предусмотрено специальных охранников, сидевших на каждом уроке в старших классах. Справедливо считалось, что для таких малышей они не нужны. Однако не все учительницы были столь миниатюрны, как Линда. И не у каждой в классе сидел такой Грегор Гангнус — отъявленный неслух и хулиган, выделявшийся среди ровесников ростом и силою.

«Господи, помоги!» — взмолилась не выпускавшая Грегора Линда. Но недаром же она была сестрой прославленного полковника! В ее жилах текла кровь победителей. И посему, спустя примерно минуту борьбы, когда весы никак не могли качнуться в ту или другую сторону, госпожа Нэш поступила неординарно. Изменив направление усилий, она не потянула вперед, а толкнула ученика назад и в этот же момент, выпустив воротник, выбила ударом руки цеплявшуюся за парту ручонку. И, мгновенно опять схватив за шиворот, выволокла-таки Грегора в проход между партами. Не давая опомниться, она потащила его, упирающегося и садящегося, к двери. Всю дорогу он молча хрипел и сопел. А пораженный класс хохотать перестал.

Двери открывались наружу, и поэтому разъяренная Линда почти выбила их телом ученика. Затем это волочение продолжалось по коридору в направлении кабинета директора. Неизвестно, одолела бы госпожа Нэш весь этот путь, если бы ученик вдруг не разревелся. Он не просто ревел — он поливал проклятиями и нецензурной бранью свою учительницу. На крик повыскакивали охранники из соседних классов, мигом овладели хулиганом и понесли его, трепыхающегося, к директору школы.

Далее были неприятная разборка, дознание и своеобразное следствие — которые так любил в своей школе директор. Кстати, Линда недаром не просто вытолкала нарушителя из класса, а поволокла его куда следует. В противном случае доказывать свою правоту было бы гораздо труднее. А так директор, белобрысый крепыш Макс Готье, воочию лицезрел ругающегося матом растрепанного хулигана и вспотевшую возмущенную учительницу.