Сухих Анатолий - Текст ухватил себя за хвост

Вообще-то это книга рецептов. Вроде кулинарной книги. Все рецепты содержатся наяву и комментируются, вернее, иллюстрируются ситуациями, которые как бы никакого отношения к изложению не имеют, тем не менее, без этого читать было бы совершенно невозможно, потому что читать было бы как бы и нечего.

Если наоборот, были бы одни иллюстрации, то это была бы просто книжка с картинками для малолетних ничего не понимающих оболтусов.

Только вот оболтусы, тем более малолетние, предпочитают книжки в руки не брать, а брать в руки они предпочитают какую-нибудь гадость. Я, конечно, могу предположить, почему они так делают, но это не будет иметь никакого смысла, потому что я не малолетний оболтус.

Хотя это зависит от точки зрения и системы координат, и я полагаю, что для кого-нибудь, не будем указывать пальцем, всё совершенно не так, но этот кого-нибудь меня совершенно не интересует, как впрочем, наверное, и я его.

Поэтому мы существуем в разных системах координат и никогда не пересечемся, а если и пересечемся нечаянно, то ничего для нас, в смысле и для меня и для него не изменится. По крайней мере, мне хочется на это надеяться.

Вот ведь еще какая штука, оказывается. Нерегулярность присуща сложным процессам. Для нормального человека хаос – это непознанное и неназванное, опасность непредсказуемости и ненадежности.

Однако, похоже, то, что мы называем хаосом, это тоже миропорядок, но не наш, а параллельный, и, проникая в него и его осознавая, мы участвуем в каком-то первичном или вторичном вселенском энергообмене. Или в информационном обмене, который с энергией связан каким-то опосредованным способом.

Услышать, увидеть, почувствовать в хаосе похожесть, родство, созвучие – первый и самый главный шаг любого творческого процесса. Видения и образы, которые рождаются в эти моменты, ошеломляют своей беспредельностью и многозначностью.

Причины и следствия сцепляются между собой в самом невероятном сочетании. Хаос как бы открывает нам через свои пространственно-временные вибрации новые варианты и способы пространственно-временных ощущений и образов.

Хаотические процессы, реализуемые сначала в воображении, а потом в действительности, структурируют, то есть творят, мир. Творческий человек становится как бы посредником между космосом и хаосом, между аккумулированной, связанной энергией плотной материи-вещества и свободной энергией Вселенной, которую мы почему-то называем хаосом.

Если каждый конкретный акт такого посредничества кажется случайным, он является фрагментом коллективного устремления, и сумма этих свободных, интуитивных актов, внешне беззаконных и возмутительных, вдруг оказывается естественной и красивейшей картиной вечно изменяющегося мира.

Всё, что случилось сегодня с Ольгой Николаевной, не поддается никакому логическому объяснению. И ведь всего-то и было по началу – купила колготы, купила пачку салфеток и коробку крапивы сушеной, чисто в косметических целях, и купила еще 'Кысь'.

Давно хотела с Толстой познакомиться, всё руки не доходили, нет, в смысле почитать Толстую, а не пообщаться, пообщаться то вряд ли удастся, она, говорят, на тусовки не ходит, не в передачу же к ней залазить. Хотя, если бы было желание, можно бы и в передачу, но светиться в этот раз совершенно ни к чему.

Вот тут оно и произошло. Выходя из подземного перехода на тверской, на ровном месте, никаких наледей или снежных куч, Ольга вдруг ощутила, что земля как-то становится ближе. В смысле, поняла, что падает, и не поняла, почему, каблук не сломался, нога не подвернулась, просто наступило состояние свободного падения.

Но не завершилось. Два молодых человека ловко ухватили Ольгу Николаевну на середине траектории под руки, и прочно утвердили в нормальном вертикальном состоянии.

– Девушка, осторожнее, – только и прозвучала реплика, и молодых людей как бы и не стало, Ольга даже и разглядеть их не успела, просто преисполнилась толикой благодарности, хотела улыбнуться, а улыбаться то уже и некому оказалось.

Зато в 'Кысе' оказалась записка. В гостинице, естественно, обнаружилась, не сразу же на улице Ольга стала 'Кысь' проверять. Сразу за обложкой, перед первой страницей. В магазине никакой бумажки в книге не было, она пролистала тогда книгу у прилавка, а потом не выпускала из рук до самого помещения книги в сумочку, между аптечными пачками и колготками.

Ну не могли молодые люди засунуть эту записку, никак не могли, это же надо было открыть сумочку, достать 'Кысь', открыть 'Кысь', положить записку, закрыть 'Кысь', положить в сумочку, закрыть сумочку. А больше вообще никаких случайностей в пути до гостиницы, до самого номера не возникало, не могло возникнуть.

Или записка, а на ней была строчка цифр, скорее всего телефон записан, гелевыми чернилами на страничке из блокнотика в клеточку, сама в книге материализовалась, или сам момент падения был гораздо дольше, чем показалось Ольге Николаевне, что-то вроде кратковременной потери сознания, на время, достаточное для открывания сумочки и засовывания записки в книгу.

А вот звонить по этому телефону она не будет.

Если они такие ловкачи, то сами позвонят, или другим каким образом свяжутся, если уж оно им так надо. А кто это они, даже и гадать не хочется.

И записка пусть так в книжке и лежит, как бы необнаруженная.

У меня тут местами и временами в тексте выскакивают разные упоминания национальностей, да и рас некоторых, но это не по злобе совсем, и нет в этом никакого расизма, нацизма и прочих измов, это просто попытка переосмыслить одну бытующую теорийку о том, что сущность человеческого существования, простите за тавтологию, в смысле, сущность того, чем человек может в жизни прославиться, определяется не только и не столько генами, даже в большей степени она определяется мемами.

А взаимодействие генов и мемов, в смысле такое нетривиальное взаимодействие, как раз и даёт самые интересные крайности. Вот к примеру две наши крайности. В смысле два наших солнышка. Пушкин и Лермонтов.

Один, сами понимаете, гены имел какие, а другой тоже как бы и не местный, Лермонт-то тоже прибыл не отсюда тоже, видимо, гены имел не совсем характерные для данной местности, а вот мемы, или мимы – у одного Арина Родионовна позаботилась, другому тоже надо понимать было кому мозги вправить, в смысле посеять обильный и качественный посев, вы поняли, о чем я.

Так что не по злобе я вопрос национальный и даже расовый поднимаю, а из любопытства и из чисто научного интереса. Тем более что всё это очень сильно, как я полагаю, влияет на объективную реальность. Просто не может не влиять.