И пришёл охотник - Сергей Котов
«Да».
«Понимаю. Ты адаптировался».
Вроде бы диалог выходил совершенно нейтральным, но я чувствовал какое-то напряжение. Хотел что-то ответить, но потом подумал, что лучше будет закрыть чат. И Гоблин будто бы тоже ощутил моё намерение. Появилось ещё одно сообщение:
«Скажи, Миш, ты вспоминал про Комара?»
Поколебавшись секунду, я честно ответил:
«Нет».
«Как думаешь, что теперь будет с его миром?»
В груди неприятно защемило. Я вдруг осознал, что придуманная мной большая и захватывающая история про простого паренька, который вырос до такого уровня, чтобы рулить судьбами целых цивилизаций, теперь выглядит мультяшной, ненастоящей. И это было неприятно. Я ведь действительно в него верил, когда писал…
«Он изменится», — ответил я.
«Но выживет? Как ты считаешь?»
Я остановился в коридоре и чуть отступил в сторону, чтобы не мешать проходу. Справа от меня с потолка свисал кусок брезента, за которым слышались неразборчивые голоса. Слева кто-то спустился в подвал, и направился в другую сторону — к штабу. Под потолком горели светодиодные лампы. Тянуло сыростью, запахом столовой, озоном и потом. И, пожалуй, кровью. Едва ощутимый запах витал в воздухе. Возможно, от перевязочных отходов в медотсеке. Или же кого-то из раненых осматривали прежде, чем отправить дальше. Теперь это — моя реальность. Надолго ли? Подозреваю, что как минимум до конца операции. А, может, и до конца жизни.
Что случиться с моим героем и его миром в моей голове? Выживут ли они?
Я выдержал паузу, прислушиваясь к своим ощущениям. А потом написал, уверенно, без колебаний:
«Мои герои живы, пока жив я сам».
Гоблин несколько раз начинал набирать текст, но потом прерывался.
«Хорошо, Миш, — наконец появилась надпись. — Это на самом деле хорошо».
«Почему ты вдруг об этом заговорил?»
«Твои книги — они важнее, чем ты думаешь, — написал он. — Они меняют людей».
Я ухмыльнулся, вспоминая события предыдущих нескольких дней.
«Не уверен, что людей вообще что-то может изменить», — ответил я.
«Это непросто. Но у тебя получалось. И поэтому ты ценен, Миша. Но только до тех пор, пока умеешь писать».
«Если я брошу писать — ты исчезнешь из моей жизни?»
Ещё одна пауза.
«Да, Миша. Исчезну. У нас не останется общих интересов».
Именно в этот момент я вдруг понял, что история Комара — того, книжного, первоначального — далеко не окончена. Я отчётливо осознал, как и зачем её нужно писать дальше.
«Я не уверен, что они есть уже сейчас», — написал я.
«Это человек… Зигфрид. Он пытается тебя использовать», — ответил Гоблин.
Я ухмыльнулся.
«Кажется, я не рассказывал тебе, как его зовут, — написал я. — И вообще ничего не говорил о его роли в происходящем».
«Извини, Миш, но ставки слишком высоки. Ты не представляешь себе, какие силы за ним стоят».
«Я вообще мало чего представляю, — ответил я. — Но то, что меня используют вообще все, кому не лень — это очевидно. Но Зигфрид хотя бы особо этого и не скрывает. И не строит из себя близкого дружбана».
«Прости, но я тогда совсем не понимаю: почему ты позволяешь ему это делать?»
«Потому что хочу этого».
Снова пауза. И снова я уже потянулся, чтобы закрыть чат, когда Гоблин написал:
«Миша, главное помни: всегда есть дорога обратно. Даже когда кажется, что уже всё решено. Я всё ещё ощущаю в тебе то, что делало тебя писателем. Ты попал в страшную ловушку, но всё ещё можешь выжить. До тех пор, пока это в тебе есть, я буду тебе помогать. И буду ждать тебя обратно».
«Хорошо. Я никогда не отказываюсь от помощи», — ответил я.
«У тебя пробелы во владении огнестрелом, — продолжал Гоблин. — Сегодня ты научишься прилично стрелять. Вообще из всего, что стреляет. Будешь знать устройство и особенности оружия. Это поможет тебе выжить».
«Спасибо», — написал я.
«Выживи, Миш. Потом мы обязательно поговорим. Мир — он не такой, каким тебе сейчас кажется».
С этими словами Гоблин ушёл в офлайн, оставив меня со смешанным ощущением неловкости и благодарности.
В нашем кубрике сидел Рубин. Будто бы я никуда и не уезжал. На руках у него был всё тот же ноут «Леново». Разве что его ввалившиеся глаза покраснели от усталости, а короткая борода растрепалась.
Увидев меня, он даже позволил себе что-то вроде улыбки, чуть растянув тонкие губы.
— А, Москит. Как рана? — спросил он.
— Заштопали, — ответил я.
Справа от входа в кубрик к стене было прибито две доски с выпилами под автоматы. Импровизированная пирамида. Я поставил на неё свой АК. Броня уже лежала у меня на койке — я заскочил сюда, до того, как идти в медотсек.
— Кирпич говорит, ты прям молодцом держался, — сказал Рубин.
— Старался, — кивнул я.
— По ранению не забудь на выплату подать.
— Не уверен, что меня касается, — ответил я. — Я ж вроде как тут неофициально.
Кажется, Рубин искренне удивился.
— В смысле? — переспросил он.
— Ну я вроде как приехал к Зигфриду в гости. И застрял. Не смог из Крыма вовремя выбраться, — ответил я.
— И?
— Что — «и»?
— В отряд-то тебя как занесло? Почему в Симферополь не эвакуировался?
— Так получилось. Ну и потом ребятам помог. А потом засада. Ну и, в общем, решил для себя, что у меня вроде как получается. А ещё видел кое-что по дороге и, в общем, для себя решил, что в этой ситуации лучше быть при оружии. Как-то так… — ответил я, пожав плечами.
Рубин сжал губы. Ещё раз посмотрел на меня, потрогал растрёпанную бородку.
— Ладно. Решаемые вопросы. Захочешь остаться — оформим договор, как полагается. Откатаем. Сейчас главное от этого звездореза отбиться, дальше видно будет… тебя зовут-то как?
— Миша, — ответил я.
Рубин отложил нотубук в сторону, поднялся и подошёл ко мне, протягивая руку.
— Я Саня, — представился он.
— Приятно.
— Мих, ты женат? — неожиданно спросил он.
— Нет.
— Разведён? Дети?
— Нет, не был никогда. Детей тоже нет.
— Ясно… девушка?
— Сейчас тоже нет.
— Ты прям идеальный солдат, — ухмыльнулся Рубин. — Хотя, знаешь… наверно, так оно и правильно. Когда не держит ничего. Меньше паришься по всяким делам. Меньше поводов раскисать.
— Наверно, — ответил я. А потом решился спросить сам: — А ты?
Рубин вернулся на место, снова положил ноут на колени. Тяжело вздохнул, потом ответил:
— Разведён. Дочка.
— Общаетесь?
— Да. Так-то в принципе всё ровно. И с бывшей отношения тоже так… деловые. Ну то есть без сложностей всех вот этих, если понимаешь о чём я.
— Понимаю… наверное. А сюда почему пошёл? — решился продолжить я, ободрённый тем, что Рубин вышел на разговор.