Павел Балашов - Беспамятный

Черт, а ведь это опять «крючок». Видишь, Птиц, ты и корвет с его характеристиками вспомнил, сказал я сам себе. Глядишь, когда до Управления доберемся — вспомнишь вообще всё. Или почти всё. Ну да ладно, как пойдет, чего загадывать. Тем временем каперанг подошел к кораблям почти вплотную, оставив между собой и ними около десяти метров, и повернулся к нам:

— Господа, вот ваши корабли. Могу ли я надеяться получить от вас, господин полковник, пресловутое предписание и замечания, о которых просил ранее?

— Разумеется, — кивнул Дергачев и что-то негромко сказал в коммуникатор. На борту корвета открылся люк, и на пороге показался Славка Звишин, такой же капитан, как и я. Только в мундире и при полных регалиях. Ого, уже и Невского получил! Эх, время-то летит, летит время. Тем временем Звишин подошел к полковнику и протянул ему мини-принтер. Дергачев что-то набрал у себя на коммуникаторе, и принтер послушно выплюнул лист пластбумаги. Полковник пробежал его глазами, расписался на нем и протянул каперангу.

— Извольте ознакомиться, господин капитан первого ранга. Здесь изложены все мои соображения по вопросу задержания моего оперативника, а также примечания по его содержанию на борту вверенного вам корабля, если я все правильно понимаю.

Ишь, «если я все правильно понимаю», надо же. Да последнее здоровье могу поставить на кон: подлетая к крейсеру, Дергачев сделал запрос в штаб флота по реестру. И прекрасно знал, поднимаясь на борт, как зовут капитана, кто входит в экипаж, под флагом какого ведомства ходит и так далее. Поэтому, с того момента, как Весьев представился, Лексейлексеич уже был осведомлен, кто перед ним. И как, если что, общаться.

Тем временем каперанг прочитал бумагу и кивнул Дергачеву:

— Да, господин полковник, вы все правильно поняли. И все ваши соображения изложены целиком и полностью в соответствии с фактами. Мне искренне неудобно перед вами и вашим подчиненным. Надеюсь, что данное недоразумение не помешает нам, в случае приказа, нормально взаимодействовать.

— Никак не помешает, господин капитан первого ранга, — кивнул Дергачев. — Я не питаю никоим образом неприязни в свете исчерпанного инцидента. Был рад личному знакомству, Николай Антонович.

— Взаимно, Алексей Алексеевич. Всего доброго, чистого гипера, — с этими словами Весьев козырнул, развернулся и покинул наше собрание. Мы остались на палубе втроем — Дергачев, Звишин и я. Вернее, на площадке перед нашими кораблями мы стояли втроем, чуть же в отдалении вполне было некоторое количество членов палубной команды, да и других людей из экипажа крейсера.

— Игорь, — Славка шагнул мне навстречу, и, как и командир четверть часа назад, крепко сграбастал в объятия, — нашелся, черт везучий! Мы ж уже чуть не поминки справляли, Птиц, сволочь! Нашелся, гад! Где тебя носило, пернатое недоразумение?

— А может уже дома поговорим, а? — протянул я просительным тоном. — У меня с их харча пузо кочевряжит, да и на борт хочется.

— Ладно. По местам, господа офицеры. Игорь, идешь у нас в кильватере, не вздумай куда-нибудь деться! — скомандовал полковник, и мы разошлись по своим кораблям.

На «Скате» мне, правда, опять чуть не сломали ребра, третий раз за час. Правда, при этом еще и обвизжали с такой громкостью, что я чуть не оглох.

— Рик! Я только пять часов назад смогла связаться с твоим Алексом! Он все время был какой-то неуловимый, хотя номер в каталоге нашла быстро. Он тебя нашел? Это он тебя освободил? Они тебя били? С тобой все хорошо? Ты как вообще, нормально? — она тараторила, как сумасшедшая, задавая мне вопросы с нереальной скоростью и не давая возможности на них ответить. Джоан, конечно, кто ж еще мог на борту «Ската» так себя вести?

— Весь треп будет позже. Сейчас — по местам, мы отбываем. Идем ко мне домой практически. Ясно, техник? — я потрепал ее по голове, потом слегка прижал к себе, чтобы тут же мягко, но настойчиво оттолкнуть.

— Ясно, капитан! Разрешите выполнять? — рассмеялась она.

— Бегом, борттехник! — я тоже засмеялся, и мы, обнявшись за плечи, чуть ли не домиком, пошли в рубку. Не особо торопясь, но и не задерживаясь. Через три минуты «Скат» приподнялся на шифтах, оттолкнувшись от палубы, следуя за эволюциями корвета полковника. А потом открылся внешний транспортный люк, и два корабля покинули «гостеприимный» крейсер.

Я не знаю, кто был за пультом полковничьего корвета, но человек этот очень хорошо представлял себе возможности кораблей типа моего. Поскольку я, следуя за ними, ни разу не использовал резерв реактора, просто шел на пределе нормы. Быстро, но не мучая системы. Хорошо шли, правильно. Разогнались для прыжка за час, перед точкой перехода с корвета упали указания по прыжку, и мы вынырнули через несколько мгновений в системе Барнарда.

Короткий обмен по связи, подтверждение возможности разгона без дозаправки «Ската», и следующий прыжок через четыре часа. Джоан все это время беспринципно дрыхла, поскольку за время моего отсутствия поспать не удосужилась. Я вел корабль молча, поскольку лишний раз сорить в эфир не хотелось, а с корвета не вызывали, только сбрасывали расчетные траектории.

По Барнарда мы перли четыре часа, как я уже упоминал. Не очень долго, да и система небольшая — три планеты. Одна из них носила шедевральное название «Странная». По слухам, именно там первые экспедиции не могли никак понять, столкнулись ли они с разумной жизнью или это какие-то высокоорганизованные животные. Но официально ни одна из корпораций, ни одно из государств, никто не взялся за разработку Странной. Планета, открытая, богатая минералами и рудами, официально оставалась ничьей. Действительно, странно, не находите? А еще говорят, что у Мироздания нет чувства юмора.

Еще один прыжок привел нас в Солнечную. Выскочили мы не по маяку, а по расчетной, поэтому не на орбите Плутона, как бы нас вывел маяк, а ажно промеж Юпитера и Сатурна. Недалеко, короче говоря, от орбиты своего родного Марса, да только вот незадача — до базы нам предстояло пройти оверсаном, обогнуть то есть Солнышко. Вся моя радость по поводу выхода «не по маяку» тут же улетучилась. Ну надо же так, а? И как только я привязался к ориентирам, я грязно выругался: от маяка на Плутоне до Марса было совсем немного. Гораздо меньше, чем сейчас.

Джоан проснулась, потянулась, не вставая из ложемента, напоминая молодую грациозную кошку, и повернулась ко мне:

— Капитан, а мы где?

— В Солнечной. Идем на Марс.

— Ух ты! — отозвалась борттехник. — Солнечная! Это же колыбель человечества и все такое, да? А мы в музеи выбраться сможем? Я просто без ума от античных штучек! Знаешь, кэп, я столько раз смотрела «Одиссею», что уже даже не терпится! Ну Рик, ну мы же правда сходим в музеи?!