Виктор Буркон - Фатум (СИ)

Услышав такое, Кен ушам своим не поверил. Да что там говорить, он сам от стыда чуть сквозь землю не провалился. А рыжая баба лишь рассмеялась:

— Вот ведь, чёрт языкастый! Знает, как угодить женщине, — похвалила она.

Затем, словно на миг позабыв о гостях, хозяйка внезапно начала мыслить вслух:

— Этот напористый хвастун обещает мне бурную ночь, согласиться что ли? — спросила она сама у себя. — Нет, лучше всё-таки посоветуюсь с мужем! — решила она и стремительно вышла из комнаты.

А ошарашенные мужчины так и застыли, ломая голову над смыслом её последних слов. Шутит Милена или же говорит серьёзно? И вообще, всё ли в порядке у неё с головой? Наконец, после долгой паузы, Дамир натянуто рассмеялся:

— Дерзкая шлюшка! — прокомментировал он. — Оделась как проститутка и играет с нами как кошка с мышкой. Но я такого не потерплю! Попомни моё слово, этой ночью она станет моей подстилкой!

От злобы, сквозившей в обещании Дамира, оруженосец внутренне содрогнулся. Неприязнь к собеседнику захлестнула его, и он едва не влепил затрещину в самодовольную рожу Сису. А тот, похоже, ничего не заметил и, как ни в чём не бывало, продолжил изливать оруженосцу свои грязные мыслишки. С каждым новым словом Кен хмурился всё больше, и неизвестно чем бы всё это закончилось, если бы вовремя не вернулась Милена. Она вошла через боковую дверь, держа в руках большое деревянное блюдо, нагруженное до отказу всякой снедью.

— Садитесь за стол, — велела женщина. — Я принесла поесть.

— Спасибо огромное, — ответил за двоих Кен и принял из её рук тяжелое блюдо.

В нём оказалось всё необходимое для позднего ужина: два пирога с мясной начинкой, запечённая дикая утка с овощами, хлеб, столовые приборы и посуда. Но больше всего порадовал гостей большой кувшин молодого вина. Мужчины, соскучившиеся по нормальной пище, набросились на съестное, словно дикие звери. Милена тоже положила себе кусочек птицы и ела по чуть-чуть, небрежно ковыряя мясо серебряной вилкой и запивая его разбавленным вином.

— У вас так много книг в доме. Это вашего мужа? — чуть-чуть утолив голод, поинтересовался Кен.

— Что? — не поняла хозяйка. — С чего ты взял, что я замужем?

Затем, видимо вспомнив о своей проделке, Милена в очередной раз задорно рассмеялась:

— Вы что, и правда, поверили? — продолжая веселиться, спросила она.

Оруженосец густо покраснел. Прекрасно понимая, что ведет себя глупо, он всё равно обрадовался.

— Так ты живешь одна? — уточнил Дамир и окинул хозяйку плотоядным взглядом.

— А что если так? — вновь перешла на игривый тон Милена.

— Вряд ли можно справиться с подобным хозяйством в одиночку, — засомневался Кен. — Да и деликатесы эти явно не местные, — указав на стол, добавил он.

— Ты поразительно догадлив, Кен Абара, — язвительно прошипела Милена. — Без посторонней помощи я и вправду не обхожусь. Приходится нанимать работников с Житки, и конечно покупать у них продукты. Но вот эту утку я подстрелила сама и приготовила тоже.

— Довольно необычный талант для красивой девушки, — прокомментировал Сису.

— Неужели? — усомнилась Милена. — Ты что не встречал женщин умеющих готовить?

— Встречал, — ответил Дамир. — Но они не были красивыми.

— Туше! — улыбнулась Милена. — Да ты и в самом деле неплох! — похвалила она.

А выпавший из разговора Кен лишь нервно кусал губы.

«Проклятый Сису! Совсем запудрил ей мозги! — думал он в раздражении. — Ещё немного и обо мне просто забудут! Надо как-то привлечь к себе внимание, что-то сказать, желательно умное или хотя бы смешное!»

— Можно узнать, почему вы поселились на этом болоте? Есть же места и получше? — наконец пробормотал он.

Получилось не слишком умно и вовсе не весело, совсем не то, что на самом деле хотел бы сказать Кен.

— А чем тебе тут не нравится? Или мой дом для тебя недостаточно хорош? — задорно подмигнув, спросила Милена.

Оруженосец покраснел и принялся бормотать какие-то оправдания, однако его бесцеремонно перебил Сису:

— Для настоящего мужчины дом не имеет большого значения! Я вот готов жить в захудалой лачуге, лишь бы ты была всё время рядом! — заявил он.

— Знаю я таких как ты, — презрительно фыркнула хозяйка. — Максимум неделя, потом сбежишь. Все вы кобели одинаковые.

Дамир притворно возмутился, и принялся шутливо уверять Милену в своей преданности, но его в свою очередь перебил Кен:

— Этот дом конечно хорош, — сказал он. — Но мне кажется, что город подошёл бы вам куда лучше. Там легче завести знакомых, проще найти прислугу, да и вообще женщина с вашей красотой там оказалась бы в центре всеобщего внимания!

— Зато здесь спокойно, — возразила Милена. — В городах что ни год, то война или эпидемия, а ещё воры, попрошайки и назойливые соседи.

— Простите за бестактность, но вы не похожи на женщину, способную заживо похоронить себя в этой глуши, — не унимался Кен. — Разве вам тут не скучно?

— Скучно бывает лишь тем, кто не знает чем себя занять, — усмехнулась хозяйка.

— Я что похожа на такую?

— Нет, конечно, — вновь стушевался оруженосец.

— Парнишка имел в виду совсем другое, — влез в разговор Дамир. — Он хотел узнать, как обстоят дела с мужчинами? Тебе хватает их ласки?

От такого бесстыдства Кен зарделся, словно цветущий мак. Вот ведь проклятый Сису! Какого чёрта он приписывает другим свои озабоченные мысли?

— Что ж это вы, уважаемый «искатель приключений», сами боитесь спросить и на товарища валите? — усмехнулась хозяйка. — Похоже, я вас переоценила!

— Ладно, спрошу сам, — нисколько не смутившись, согласился Дамир. — Ответь, бывает ли тебе холодно долгими зимними вечерами? Мечтаешь ли о тёплом мужском плече?

— А вы оказывается поэт! — съязвила Милена и, поразмыслив секунду, продолжила: — Пожалуй, мне это нравится, поэтому отвечу честно: всё перечисленное и правда иногда случается. Я одинока, словно заточённая в башню принцесса, и так же как все принцессы жду своего рыцаря. Желаешь занять его место?

— Конечно! — подтвердил Сису. — Угождать госпоже моя святая обязанность.

— Говоришь ты красиво, вот только на рыцаря совсем не похож, — ухмыльнулась Милена. — Какой-нибудь горшечник или башмачник не более того.

От этой резкой, но вполне справедливой оценки Дамир неожиданно разозлился. Выпитое вино ударило ему в голову, и он едва сумел сдержать поток грязных ругательств, готовых сорваться с его языка.

«Дерзкая шлюха! Не смей говорить со мной подобным образом! — в ярости подумал он. — Ты значит принцесса, а я горшечник? Ишь ты как нос задрала! Но я поставлю тебя на место, сегодня ночью ты по любому станешь моей, даже если мне придется тебя изнасиловать!»