Юрий Тарабанчук - Проект Бессмертие
Тогда же Афанасий взял в руки орудие для вскапывания земли и ушел в лес. Он копал до той поры, пока солнце не скрылось в небесном звездном шатре. Его ладони вздулись кровоточащими буграми. Его мышцы отказывались повиноваться приказам. Его дух торжествовал. Его дух ожидал грядущей решающей схватки...
Великий Ратоборец безучастно слизал кровь с ладоней. Его плоть осыпалась бесформенной грудой у вырытой за день ямы и затихла до утра. Великий Ратоборец уже знал, как он поступит с плененными чудовищами. Наказание могло быть только одним...
Утро, как и всегда, поразило его своей ослепительной обнаженностью. Но, вместо того, чтобы замереть в блаженстве, глядя широко распахнутыми глазами на восток, туда, откуда неслись ему навстречу пронзительные сгустки вселенской солнечной энергии, Афанасий поднялся и вновь принялся за работу. Размеренно увеличив яму до нужных размеров, он отбросил в сторону уже бесполезное земляное орудие...
Груда валежника выросла возле сырого провала. Великий Ратоборец поднял с земли пояс и обвязался ним, прикрыв свою наготу. Затем он прикрепил к поясу два предмета, которые должны были обеспечить ему победу.
Афанасий шагнул в лес и шел до тех пор, пока не увидел их...
Охота на чудовищ началась.
В дуновении ветра Великий Ратоборец услышал сигнал. Зазвучали торжественно трубы. Звук горна достиг запредельных вершин. Невидимый барабанщик выбил четкую дробь. Деревья, эти могучие безмолвные животные, покорно опустились перед ним на колени, чуть слышно трепеща загривками. В его подчинении была целая армия, но чудовища об этом не догадывались. Великий Ратоборец молниеносно вспрыгнул на древесный круп. Животное благодарно прогнулось под ним, безгранично гордое своей избранностью. Афанасий поправил на поясе длинный оточенный нож, в былые времена служивший для разделки мяса в поселковой столовой, приметил нужный ориентир, едва проглядывавший сквозь траву, и приготовил веревку со скользящей петлей для броска...
Сержант Крапивин шел замыкающим. Его группа выполнила поставленную перед ней на сегодня задачу по очистке от мусора ста метров железнодорожного полотна и цепочкой направлялась к выходу из биозаповедника. Как и все контрактники, Крапивин прошел достаточно жесткий отбор в военную элиту - армейский спецназ... Тело ныло от усталости. Пот заливал глаза, вытереть его не было никакой возможности - создатели костюма химзащиты почему-то не учли этой особенности человеческого организма...
Веревочная петля беззвучно рассекла воздух и обхватила голову сержанта. В следующий миг она с невиданной силой затянулась на его шее. Переговорное устройство хрустнуло под петлей. Крапивин упал в траву и ударился головой о неприметный замшелый пень. В голове зашумело. Еще спустя мгновение его тело вытянулось и обмякло...
Великий Ратоборец погладил животное по загривку, соскользнул с древесного крупа и подковылял к поверженному чудовищу. Три остальных твари скрылись в лесной чаще, не оглядываясь. Афанасий пойдет по их следу позже, а пока...
Копыта бездвижно замершего чудовища поражали своими размерами. Великий Ратоборец ошеломленно склонился над ними, вглядываясь в лабиринты полых переплетений. Тварь шевельнулась. Афанасий, не мешкая, надежно спеленал ее туловище крепкой веревкой, развернулся и потянул по земле за собой. Великий Ратоборец был необычайно силен, но даже он временами чувствовал, насколько тяжело пойманное им чудовище...
Интуиция не подвела Афанасия. Обратная дорога была найдена. Кусты раздались в стороны, его поляна предстала перед ним, символизируя конец одного пути и начало другого...
Очистительный костер жаждал грубой пищи... Он был нетерпелив. Он не мог до бесконечности ждать, пока его создатель сначала будет жадно втягивать в себя мохнатыми седыми ноздрями спекшийся воздух открытого пространства, затем выберет подходящий по размерам валун и, тужась, передвинет тот поближе к чудовищу, затем подойдет к открытому проему и глянет вниз, любуясь совершенством объемной пустоты, и только потом приблизится к нему, вопиюще-безучастно сжимая в руке священный предмет, неисчислимое множество раз способный сотворить чудо рождения огненного импульса...
Пламя с жадностью охватило сухие ветки валежника, нерациональной грудой сваленного у могилы, прожорливо расправилось с ними, салютуя после каждой уничтоженной ветки коротким верноподданническим выстрелом, и, наконец, неспешно принялось пережевывать толстые древесные нарезы, довольно урча и время от времени отрыгивая сырые неудобоваримые куски...
Великий Ратоборец вынул из-за пояса длинный острый нож, провел несколько раз ним по валуну, оставляя полосы на замшелых боках векового камня. После этого он приблизился к костру и удовлетворенно сунул лезвие в пламя...
Близилось время расплаты. Чудовище возлежало животом вверх, с обращенной к небесам омерзительной слепящей мордой, удивительно плоской и оттого еще более страшной.
Лезвие ножа приобрело характерный бурый оттенок. Афанасий поднялся с колен, подошел к чудовищу и склонился над ним, занося нож для короткого решающего удара....
...Где-то там, далеко внизу, Великий Ратоборец увидел два бушующих безмолвных океана. На нематериальной, а оттого неизмеримой, глубине блистали отсветы клокочущих стихий, сверкали вспышки вселенских столкновений, энергетические потоки всплывали из глубин, причудливо переплетались между собой, создавали гигантские бурлящие воронки... По слезящейся поверхности пробегала едва заметная рябь... Широко распахнутые океаны пытались что-то сказать ему, достучаться до его сознания. Внезапно они скрылись под густыми пушистыми облаками и спустя сжатый до предела миг распахнулись снова, впиваясь в его мозг единственной, собранной на острие взгляда, мыслью...
..."Помилуй!!!"...
Афанасий вздрогнул. Его рука с занесенным над чудовищем раскаленным острием ножа вдруг обмякла и безжизненно полетела вниз, отпуская при этом рукоять... В воздухе запахло жженой резиной и чем-то еще... Великий Ратоборец медленно поднялся, обхватил голову руками и еще раз, пораженно, удостоверившись, скрылся в лесу...
...Чудовище оказалось Человеком...
...Маленький съежившийся мужчина проскользнул в предбанник поселковой бани и забился в темный угол. Его глаза бессмысленно блуждали по сторонам. Он уже не был Великим Ратоборцем. Он опять был просто Афанасием, в ниспосланный свыше момент душевного просветления не допустивший человекоубийства...
Варвара Савельевна возникла в дверях и с неприкрытой жалостью глянула на юродивого.
-- Кушать, кушать, Афоня, -- сказала она, подойдя к мужчине, и погладила того по косматым, убеленным сединами, волосам.