Стас Северский - Последний день может стать первым

— Да… А что тогда «выход»?..

— Не знаю… Мы ушли в глухую оборону… Они нас в кольцо взяли. Космические базы AVRG находятся под их контролем, а остальные уничтожены… Доступа к энергоресурсам у нас нет. Нас загнали в тупик. Они продолжают нашу войну… Мы уже давно знаем, что проиграли. Уничтожить их, не уничтожив себя, мы не можем. Осталось думать, как их остановить — разрабатывать проекты, искать изъяны в своей же логике…

— И получается?

— Прореху в обороне Ивартэна не нашли, но кое-что придумали. Только энергии не хватило — все резервы на доработки ушли.

— Айнер, ты можешь отдавать им приказы, если пройдешь идентификацию?..

— Да, у меня есть расширенный доступ, но мало того, что внешняя защита Ивартэна непреодолима, идентификацию я не пройду.

— Я-то думал, что можно попробовать…

— Это невозможно, да и личного блока у меня в их системе нет. Я составлен после Пересмотра Задач. Меня смогут опознать только автономные объекты, где идентификация проходит по другому принципу. Они проверяют стандартные кодировки AVRG.

— Не понял…

— Не все объекты находятся под постоянным и непосредственным контролем Центра — не вся техника. Без приказа командования центральный мозг не может взять управление всей системой AVRG.

— Значит…

— Именно. Мы бы не смогли штурмовать ни одну нашу базу, если бы не автономные подразделения.

— Ты можешь управлять этими объектами?

— Да.

— А они?

— Они тоже. Только у них есть ограничения. Центральный компьютер не имеет права взять автономные системы под прямой контроль.

— А коды они поменять могли?

— Машины не могут самовольно менять коды AVRG. Они все еще у нас в подчинении.

— Интересно, а как они воспринимают ситуацию?

— Это уже не важно ни для них, ни для нас. У них есть цель, которая движет ими и задача, которую они исполняют. На все остальное им плевать.

Меня тошнит… Травяная настойка испускает навязчивый, провоцирующий тяжелую сонливость, аромат… Кот свернулся калачиком, кажется, он чувствует примерно то же, что и я.

Поставил бутылку на стол и потушил сигарету… Не хватало мне здесь еще поджечь что-нибудь. Как у нас ни мало горючих материалов, но постельные принадлежности высшего состава, похоже, к ним относятся. Надо будет проверить, но не сейчас… Кот поднял голову и смотрит на меня вконец несчастными, слипающимися глазами…

— Айнер… Действительно кажется безвыходным… Давай утром еще подумаем…

— Ты что, подушку узурпировал?

Кот вырубился. «Защитник» стоит у стены, как истукан… Черт с ними…

— Ну что, Кот, все-таки вместе спать будем?..

Подвинул Кота, и как только голова коснулась подушки, все завертелось окончательно… Кот мешает очень… Смотрю в потолок — так голова меньше кружится. Белые лампы на светло-серых панелях…

Проснулся от холода… Открываю глаза — все белое… Белое небо, белый ледник… Кругом снег, ползут змейки поземки… Я лежу прямо на снегу. Поднимаюсь… Глаза слепит белое солнце… В этой белизне нет горизонта — ничего нет. Стоять на месте очень холодно, и я иду по снежной равнине по щиколотку в снегу. Под снегом прочный наст — ледяная корка… Я не знаю, куда я иду — иду только потому, что не могу стоять на месте. Ничего не меняется, кругом яркий белый свет. Я жду, когда на горизонте засияют ледяные иглы Хантэрхайма…

Все иду и иду по снегу… Здесь я в черной шинели, как стрелка, указывающая направление в пустоте. Остановился — кажется, что я один в этой белой пустоте, но это не так. Что-то движется мне навстречу. Никак не пойму что. Что-то белое, как снег, и вижу я это «что-то» только потому, что оно движется. Оно приближается… Совсем близко… Что-то лохматое… Белый медведь. Слышу рев,… рев двигателей! Медведь разгоняется, взлетает, теряет шерсть! Я падаю лицом в снег, закрываю голову руками… Сейчас луч разобьет лед! Сейчас по этой белой пустоте пойдет световая волна — еще более яркая, хрустальная, ослепляющая…

— Мяу-у-у!!!

— Извини, Кот…

— Забыл… вчера… Крыс зачем перебили?..

— Они пособники людей… еда…

— А…

Снег обжигает лицо. Это снежный ожог… на правой щеке… Ничего… Я зарылся лицом в снег и закрыл глаза, но все равно все заливает хрустальный белый свет! Свет выжигает глаза! Боль! Боль впивается мне в плечи…

Открываю глаза: темно… Звезды?.. «Защитник» — это его глаза. Ничего не могу сказать, он зажимает мне рот… держит меня за плечо… отпускает… Что? На его руках раздвигаются панели… Он готовит излучатели?..

— D40… «медведи»…

Я говорю шепотом только потому, что не могу закричать: голос охрип — звук путается среди связок…

— Ты бредишь, S9. Тебе кошмар снился.

«Защитник» обращается ко мне мысленно… Я открыл для него линию:

— Что случилось?

Темно же! Я вскочил и схватил излучатель…

— Кто-то отключил энергосистему. Снова.

— А сама не могла?

— Нет.

Мое зрение не очень хорошо приспособлено к темноте, и мне пришлось зажечь фонарь. Кот испугался и прижался к подушке: светит в темноте вытаращенными глазищами…

Все вырублено. Дверь в отсеке раздвинута так, что кроме крысы никто и не пролезет. «Защитник» задвигает ее в стену. Тихо. Он выходит первым… Пошли к пульту запасного выхода… Ничего — ни звука, ни движения.

«Защитник» загружает пароли… Система активируется, включается свет, дверь закрывается… Тихо. Идем обыскивать бункер…

D40 осматривает машинный отсек, а я — казарму. Мы уже практически все обыскали, но ничего и никого не нашли: не нашли даже следов чьего-нибудь пребывания… Только крыс, кажется, прибавилось… Наверное, набежали в открытую дверь. Придется им здесь и остаться.

Сел прямо на пол возле стены. Только сейчас у меня появилось время, чтобы понять, насколько я себя отвратительно чувствую после вчерашнего… Спиртные напитки не зря упразднили. Голова раскалывается… Зашел «защитник»…

— Все чисто, S9.

— Как думаешь, кто мог это сделать?

— Тот, кто знал коды доступа.

— Сбой исключен…

— Система перезагрузилась бы.

— Может, это тролль? Этот каменный истукан имеет все коды.

— Не знаю, S9. Нужно установить наблюдение.

— Мы не можем подключить бункер — его мозг излучение даст…

— Я все проверил — сенсоры возможно перевести на автономный режим. Я подключу их напрямую к мониторам — будет визуальное и термоактивное изображение.