Уолтер Хант - Темное Крыло

— Что же вы в таком случае предлагаете? Мак-Мастере горько улыбнулся в ответ.

— Я, ваше превосходительство, ничего не предлагаю, но вы предложите императору перечитать книгу Марэ и на этот раз поверить тому, что там написано. Скоро все это станет реальностью.

Он открыл дверь.

— Всего доброго, ваше превосходительство.

Эхо шагов Мак-Мастерса еще не стихло, когда из алькова, находившегося в глубине комнаты, появился все тот же лакей и подошел к эркеру. Он осторожно сдвинул портьеру, словно наблюдая за чем-то на берегу, затем обернулся к премьер-министру. На его лице появилось подобие улыбки.

— Почти как в мелодраме, — сказал он.

— Вы все слышали?

— Не только слышал. — Он подошел к одному из кресел и сел в него. Потом, дотронувшись до мочки своего уха, указал на маленькую серьгу в форме звездочки. — Здесь все записано.

— Неужели? — Премьер-министр удивленно поднял бровь и сложил руки на груди. — Ну, и что вы об этом думаете?

— Что думаю? — Лакей поставил ноги на подушечку возле кресла, скрестил их и удобно откинулся на спинку. — Я думаю, вы получили очень серьезные неприятности.

— Черт побери, вы знаете, о чем я спрашиваю!

— Что я думаю о Мак-Мастерсе? Вообще-то, моему мнению не следует доверять, до тех пор пока я, — он снова прикоснулся к своему уху, — все это как следует не проанализирую, но…

— Но?

— Я не думаю, что он блефует. Он удивил меня не меньше, чем вас. Ведь я тоже не предполагал, что он станет защищать Марэ. Мы надеялись, что он подпрыгнет от радости, когда ему предложат заменить этого родовитого выскочку. Особенно если вспомнить, что Его Императорское Величество не доверил ему пост командующего. Его служебное досье однозначно указывало на…

— Послушайте, Смит, или как вас там, — нетерпеливо прервал его премьер-министр. — Вы уверяли меня, что он будет уступчив. Насколько я помню, Агентство не употребляло слов наподобие «предсказывать», «предполагать» и так далее. Вы…

— Я, черт побери, ни в чем не уверял вас! — Лакей резко поднялся с кресла и встал напротив премьер-министра, в один миг избавившись и от мины ленивого безразличия, и от роли лакея. — Агентство так же не давало вам никаких гарантий. Мы считали, что на такое предложение он откликнется положительно. Если он не поступил так, то это скорее результат вашего неумения вести беседу, чем наших ошибок.

— Я… — Министр отвернулся в сторону, с трудом сдерживая гнев, но тут же опять обратился лицом к агенту; его голос дрожал от ярости. — И вы смеете обвинять меня в неумении вести беседу? Да вы за это головой поплатитесь!

— О, я так не думаю. Скорее, Его Величество захочет распрощаться с вашей головой, — Он улыбнулся и направился к алькову, откуда несколько минут назад и появился. — Прощайте, господин премьер-министр.

Он исчез.

За окном дворца на берег продолжали накатываться волны, и хотя через приоткрытое окно доносилось дуновение теплого бриза, премьер-министр чувствовал неприятный озноб.

Из стенограммы заседания Имперской Ассамблеи 24 июня 2311 года.

Встреча премьер-министра с членами Ассамблеи.

Член Ассамблеи Сянь. Ваше превосходительство, Красный Крест сообщает о случаях жестоких расправ с мирным населением, допущенных нашим флотом под командованием адмирала Айвена Марэ. Документальные свидетельства по этому делу будут приобщены к стенограмме нашего заседания, вы можете ознакомиться с ними прямо сейчас. Как правительство может прокомментировать эти документы?

Премьер-министр. От имени правительства выступит первый лорд Адмиралтейства.

Первый лорд. Некоторые вопросы, касающиеся операции нашего флота, имеют гриф секретности и не могут обсуждаться на открытом заседании.

Сянь. Ваше превосходительство, правительство уходит от ответа на мой вопрос. Обсуждаемая проблема уже стала достоянием общественности, и именно поэтому вынесена на открытое заседание Ассамблеи…

Премьер-министр. Правительство знает об этом, сэр. Тем не менее мотивы этих действий выходят за рамки данной операции Имперского флота.

С я н ь. Мы имеем дело с конкретным прецедентом, затрагивающим конституционное право Ассамблеи на информацию.

Премьер-министр. У правительства тоже есть конституционное право не разглашать информацию, которая может нанести ущерб государственной безопасности Империи в чрезвычайных ситуациях.

С я н ь. Чрезвычайная ситуация возникла на расстоянии сотен световых лет отсюда…

Премьер-министр. Мой уважаемый оппонент, по-видимому, не осознает, что противник в любое время может предпринять массированное вторжение в пределы Солнечной Системы. Мы не предполагали, что зоры способны на подобные действия, и они наказали нас за это при Пергаме. Тогда мы считали, что противник не станет ослаблять свою оборону ради такой рискованной атаки. Но он именно так и поступил. До тех пор пока у зоров есть хотя бы один корабль, способный осуществлять комические прыжки, мы находимся в чрезвычайной ситуации, а у адмирала Марэ есть силы и полномочия, чтобы держать эту ситуацию под контролем.

С я н ь. Значит ли это, что правительство оправдывает эти-бесчинства, ваше превосходительство?

Премьер-министр. Правительство решительно возражает против того, чтобы квалифицировать действия адмирала Марэ как бесчинства.

С я н ь. И правительство закроет глаза на свидетельства, предоставленные Красным Крестом?

Премьер-министр. Если они ставят под сомнение целесообразность действий нашего флота, то да, господин Сянь.

Тед Мак-Мастере просматривал на дисплее донесения с десятков кораблей, занимавших исходные позиции. Но он лишь частично был занят этим делом. Рядом с ним на столе лежал блокнот со стенограммой заседания Ассамблеи, и Мак-Мастере уже успел сделать ряд пометок.

Волею обстоятельств премьер-министр и правительство оказались в весьма невыгодной ситуации. Так или иначе, правительство было вынуждено защищать действия Марэ — хотя бы потому, что оно не могло на него воздействовать. Для премьер-министра это было нечто большее, чем вопрос принципа: речь теперь шла о политическом выживании, поскольку признание того, что правительство не контролирует действия Марэ, было бы равноценно политическому самоубийству.

Тем не менее все обстояло именно так. Марэ, находившийся в ста тридцати парсеках от Солнечной Империи, мог делать практически все, что ему вздумается.