Митчел Сканлон - Сошествие Ангелов

Мастер Рамиэль проявил большую сдержанность. Выражение его лица, как и всегда, осталось для Захариэля непроницаемым. После того как Немиэль проковылял к ближайшему креслу, чтобы плюхнуться в него и тотчас заснуть, наставник подошел поздравить своего воспитанника.

— Сар Захариэль, — заговорил мастер, — мне приятно видеть тебя в нашем кругу. Но только помни: после того как человек становится рыцарем, начинается самая трудная работа. До сих пор ты был всего лишь мальчиком, стремящимся стать мужчиной и рыцарем. Теперь тебе предстоит научиться нести обе эти тяжелые ноши.

Больше Рамиэль ничего не сказал и тотчас отошел, оставив Захариэля размышлять над его словами.

Обдумывая значение высказывания наставника, Захариэль ощутил, как в его душе возрастает беспокойство, гораздо большее, чем легкая тревога, вызванная словами мастера.

Все свои силы и помыслы он направлял на то, чтобы стать рыцарем, — и вот теперь ощущал гнетущее чувство неудовлетворения, словно бы что-то осталось незаконченным.

Он добился воплощения своей детской мечты.

Какие новые помыслы теперь будут определять его жизнь?

Этим же вечером, чуть позже, Захариэль поговорил и с лордом Символом. Старый рыцарь, изрядно навеселе, был настроен на лирический лад и обратился к теме различий и рангов членов Ордена.

Беседа началась с обсуждения серьезности обетов, соответствующих званию рыцаря, но потом, по инициативе лорда Символа, превратилась в дискуссию об иерархии Ордена и высших чинов братства.

— Теперь многие считают, что, после того как Джонсон станет новым гроссмейстером, на должность нового лорда Символа больше всех остальных подходит мастер Рамиэль.

— Я думал, что это всего лишь слухи, — удивился Захариэль. — По крайней мере о том, что Лев будет гроссмейстером. Я не знал, что они подтвердились.

— Да ну? — рассеянно воскликнул лорд Символ и смущенно моргнул. После нескольких секунд молчания его лицо прояснилось. — Я, кажется, слишком разоткровенничался — при моем положении это непростительная ошибка.

Он вздохнул:

— Я еще более стар, чем сам предполагал. И нет никаких способов заставить молодого человека позабыть о том, что он однажды услышал. Да, ты прав. Официального подтверждения еще нет, но решение принято, мы просто пока его не объявляем. Джонсон станет новым гроссмейстером, а Лютер — его заместителем. Что до меня, то через пару дней я оставлю свой пост. Честно говоря, я не имею представления, кого выберут на мое место, но мастер Рамиэль был бы хорошим кандидатом, как ты думаешь?

— Очень может быть, — согласился Захариэль. — Я думаю, он будет хорошим лордом Символом.

— Да, будет. Но все эти сведения пока еще только для твоих ушей, Захариэль. Не стоит умножать грехи старика и болтать об этом направо и налево. Это лишь поставит меня в неловкое положение и даст руководителям Ордена повод считать, что от меня надо было избавиться давным-давно. Я могу на тебя рассчитывать?

— Абсолютно. Даю слово, что я никогда и никому не проболтаюсь о нашем разговоре.

— Отлично, — кивнул лорд Символ. — Я рад видеть, что ты ценишь мое доверие.

Он долго осматривался по сторонам, наблюдая слабыми глазами за весельем и разговорами рыцарей. Затем, не прощаясь, развернулся, намереваясь покинуть собрание.

Захариэлю пришла в голову странная мысль, что лорд Символ похож на старого медведя, уходящего в чащу, чтобы умереть.

— Орден в хороших руках, — сказал лорд Символ, обернувшись через плечо, перед тем как уйти. — С такими людьми, как Джонсон, Лютер, мастер Рамиэль и молодежь вроде тебя, я уверен, братство будет процветать еще не один десяток лет. Сомневаюсь, что я сам проживу так долго, но я все равно рад. Нашему поколению пора уступить дорогу молодым, и это обычное дело. Я без страха смотрю в будущее.

Это была последняя беседа с человеком, который занимал пост лорда Символа в то время, когда Захариэль вступил в Орден. Строго говоря, он и виделся с ним в последний раз.

Спустя несколько дней будет объявлена охота на очередного великого зверя, обитающего поблизости от одного из селений Северной Чащи под названием Брадин. Бывший лорд Символ, уже снявший с себя полномочия, обратится к правлению Ордена с прошением позволить ему принять вызов. Его желание будет удовлетворено, и старый рыцарь ранним утром, когда почти все еще будут спать, тихо покинет крепость Алдарух.

Больше его никто никогда не увидит.

Кто-то потом скажет, что он погиб, преследуя великого зверя, другие будут утверждать, что еще на подступах к Северной Чаще на него напала стая хищников, с которыми старик не смог справиться.

Истинной причины его гибели никто не узнает, но после исчезновения рыцаря в катакомбах Алдаруха ему отведут почетное место. Это будет небольшое пространство, скальная ниша полуметровой высоты и всего треть метра глубиной, вполне достаточная, чтобы поставить урну с прахом или костями старика в том случае, если его тело будет обнаружено.

И резчики Ордена высекут его имя на мемориальной скале Ордена.

Но все это в будущем. Захариэль еще не мог ничего знать, как не мог знать, что больше никогда не увидит лорда Символа, вернее, именно этого лорда Символа.

Высокая должность в Ордене будет занята другим человеком, и его личность тоже станет тайной для окружающих.

Но всему этому еще только предстоит произойти.

А пока рыцари Ордена пили вино и веселились, и Захариэлю для полного утверждения оставалось только получить подтверждение звания рыцаря из уст Льва.

— Этот вечер знаменателен для нас обоих, — сказал Лев Эль-Джонсон. — Ты стал рыцарем, а я узнал, что вскоре стану новым гроссмейстером Ордена.

— Нашим гроссмейстером? — переспросил Захариэль. Учитывая данное лорду Символу обещание, он был так удивлен, что Джонсон счел возможным делать подобную информацию достоянием широкой общественности до официального объявления, что не находил слов. — Я… э-э… поздравляю…

— Захариэль, не притворяйся удивленным, — посоветовал ему Джонсон.

Он не выглядел ни сердитым, ни разочарованным, однако увлек Захариэля в сторону от остальных рыцарей, в один из уединенных уголков большого зала. На лице великого воина играли тени и отблески свечей, и Захариэль вдруг с изумлением понял, что ни разу не видел Джонсона при свете дня.

Выпитое вино делало свое дело, и веселье постепенно затихало, так что, когда Лев направился в его сторону, Захариэль понял, что его участие в праздновании близится к завершению.