Ахэнне - Mortal Kombat: Icedpath

— Не я победил, Шао Канн. Ты. Ты заставил меня добить его… и я запомню это, Шао Канн. Я запомню.

Шершавый скалистый обломок покрыл импровизированную могилу Страйкера — роковую расщелину. Еще один.

Желтоватые крошки — сырая земля. И молчание.

"Похороны" сопровождал только присвист ветра, колеблющий скалы. Ветер взметнул песок, и крупинки налипли на лица и руки Защитников.

— Паршиво вышло, — нарушил трехчасовую ритуальную паузу Джакс. — Это был мой день Битвы, а не его…

Расщелина таилась под плоским доскоподобным, имитирующим надгробие, камнем. Все. Никаких свидетельств трагедии. Можно разговаривать.

— Ты-то причем? — выпрямился Кейдж. Его традиционно идеальная прическа растрепалась, и пряди медовых волос прилипли ко лбу.

— Я всю ночь думал, как заставлю Кэйно расколоться, где Соня. И пойду вызволять ее, — продолжал Джакс. — Я настроил себя на Бой. Я разозлился, когда колдун перетасовал все. И — вон как…

— Так решили Боги, — деревянно выговорил Лю.

(о да… Боги. Они обожают выносить смертные приговоры… но кто-мы-такие-чтобы-судить-деяния-их?)

Саб-Зиро подумал о Рэйдене. Бог Грома наверняка отыскал бы правильные слова, и страшная участь одного из них показалась бы вполне правильным событием — причем, всем. Но Рэйдена здесь нет. И уж точно не он убедит всех в мудрости Справедливости Свыше.

Лю открыл рот, чтобы продолжить такую верную

(светлую)

тираду. И закрыл его.

— Пойдем отсюда, — сказал Джонни Кейдж.

Сегодня никому не пришло в голову отправиться добывать впечатления от Эдении. Тягостное молчание обвязало их власяницей и простерлось до Башни. Саб-Зиро померещилось, что Башня приглушенно хохочет над ними.

(распад — это зло, и она умирает, но мы-то куда смертнее… и она спляшет на наших костях)

Джакс и Кейдж разошлись по их комнатам. Саб-Зиро и Лю замерли у окон. Каждый у своего, каждый размышлял о своем.

Гибель Страйкера стряхнула иллюзии возможности победы. Ну уж нет, все предрешено заранее. Никакой-пощады. А этот Реин… Он ведь призывал саму королеву к восстанию, зато потешил тирана казнью Страйкера.

Вода — это ложь. Она проникает в любые выемки, она расстилается универсальным узором. Она бесформенна и потому охотно принимает чужую форму.

Поступок Реина вполне понятен. Он, вроде, генерал армий Шао Канна… наверняка его ожидает награда за столь доблестный поступок. А революция и в чулане попылится, что ей. Каждому свое.

Саб-Зиро направил ледяной удар в тлеющий эрзац-"камин", и псевдоогонь не затрещал от аннигиляции его враждующей Стихией.

— Зачем? — отвлекся от созерцания марширующих солдатов Канна Лю Кэнг.

— Просто так, — Саб-Зиро сел на пол.

— Тебя задело… сегодняшнее? — Лю выразил некоторое недоумение.

— Да. Ты думаешь, если я — Посвященный Холода, то и внутри у меня снежные сугробы?

— Нет… но… — хмыкнул Лю. — Ты самый сдержанный из нас, вот я и…

Он не ответил. Сдержанный — да. Еще-одна-чертова-маска. Не докладывать же, что он презирает Реина — за двуличность, за пренебрежение какой-либо Честью; что ему надоели дикарские вопли наслаждения эденийцев, когда кто-то падает мертвым на арену… что он услышал о планах Шэнг-Цунга уничтожить его да Лю… бессмысленно.

Беспомощность. Мастер Льда или нет, солнца тебе не погасить — вот правда. И никакой Свет не рассеет тьму космоса.

Страйкер сегодня доказал сию теорему.

Исповедь в прошлых грехах тоже не в тему. Зачем — докладывать, что Смоук и Рокси забредают к нему наравне с братом и Скорпионом… и так далее. Ха-ха.

Он стукнул кулаком по полу. Лю Кэнг все еще взирал на него. С сочуствием, и эту эмоцию Саб-Зиро ненавидел…

(ты — жалеешь меня, рыцарь Света? Оставь жалость себе!)

Лю Кэнг присел рядом. Виток паузы мерно закрутил ржавое колесо.

Саб-Зиро почти не удивился, когда Китана, тихонько постукивая каблуками на узких темно-сапфировых сапогах, вошла в их "гостиную".

Зато Лю подпрыгнул, вытянулся в тоненькую, напряженную струнку, и длинные волосы его рассыпались по плечам. Саб-Зиро внимательно всмотрелся в обоих. Китана нервно облизнула губы. Лю клонированно повторил ее жест.

Саб-Зиро покинул зал. Он лишний, и уж точно не собирался встревать в отношения Лю и Китаны. Правда, сие очарование в темно-синем завтра займется вскрытием его заживо… но Смертельный Бой — жестокость принуждения.

Он вежливо кивнул ей. До свидания.

Китана не скрывала облегчения. Присутствие будущего оппонента стопроцентно не вписывалось в то, зачем она явилась сюда.

— Ну, здравствуй, что ли? — Лю неуверенно шагнул к принцессе Эдении. Та капельку отпрянула, скорее подтверждая желание очутиться ближе нему. Она провела легкой ладонью по лицу Лю:

— Здравствуй, Лю Кэнг.

Искорка — золотисто-янтарная, полутон к ее глазам оттенка древесной коры, метнулась к нему. Он поймал ее, сладкую, словно шоколад. Рука Лю легла на спину Китаны, осязая нежную кожу принцессы. Китана уткнулась в ложбинку между ключиц Лю, пряча всхлипывания.

— Ох, Лю… столько всего произошло, я так скучала по тебе… Лю… Мой приемный отец… Шао Канн… Лю, я не знаю, как его остановить… Лю, он хочет, чтобы я возглавила захват Земли и еще… он приказал мне убить тебя на Турнире, но я отказалась…

— Китана, — сквозь теплый туман восприятия ее, пробормотал Лю. — Не надо, Китана.

— Надо, — ее слезинка побежала по груди Лю. Расплакалась, как маленькая девочка, сострил кто-то внутри нее. Ну и что? Только с ним, с Лю — можно поиграть в малышку, а не в принцессу Эдении…

Лю бережно обнял ее плечи. Его губы стирали соленые со сладостью слезы с век, щек и переносицы Китаны. В маренговом полузабытье он подумал об эльфах… о древних, мудрых и прекрасных владычицах зачарованных лориенских лесов. И о том, что порой Перворожденные выбирают смертных.

— Лю… он почти заставил меня сражаться с тобой, понимаешь! Я почти согласилась… когда он пообещал оживить мою мать…

— Но Синдел…? — моргнул Лю. Ресницы Китаны щекотали его шею, она буквально вжалась в него, вздрагивая. Он тщился успокоить ее.

— Моя мать. Зомби, — сказала Китана.

— Бедная моя, сколько же тебе пришлось пережить, — горячее дыхание Лю Кэнга словно оживило ее. Ногти Китаны впились в плечо, в ткань рубашки на груди. Рванули податливый хлопок.

— Неважно… Лю, он все-таки оживил мать… потому, что Шэнг-Цунг… потому, что Синдел — ключ к контролю над вашим миром, Лю!..

Полурасплавившееся от близости Китаны сознание Лю запечатлело слова. Образовался жуткий слепок, но он зашвырнул его на дальнюю полку.