Святослав Зайцев - Семицвет: молодость богов. Части 1-2
Остров был странным как те камни из древнего прошлого. Смотришь — и понимаешь, что все тут странно. Глаз ломается, а объяснить не можешь — просто иначе все. К примеру, с южной части остров уходил в воду практически плотной, отвесной скалой, которая выходила из воды метров на пять — вроде ничего необычного, но выглядело жутковато. Обычно привыкаешь к тому, что берег начинается постепенно, можно медленно войти в воду, глубина медленно нарастает. И вдруг — такое!
Причалить к скале, вытянуть руку и потрогать камень он не решился. Было жутковато все это увидеть вблизи. Да и отчего-то казалось, что все это таило малопонятные опасности. И он поплыл дальше. Скала постепенно снижалась и переходила сначала в крупные камни, уходившие в воду, затем начинался мелкий щебень белый песок, на которой росли дикие ивы.
Дальше начинались знакомые глазу заросли с камышами. А потом — пляж из множества плоских камней. Тут же валялись засохшие бревна и ветки, выброшенные на берег. Он выбрался из лодки и стал осматриваться. Кое-где камни были красными и белыми, с вкраплениями слюды. От этого казалось, что весь пляж розовый. Он взобрался на небольшой холм, выходящий прямо к озеру и наступил голыми ногами на мягкий мох. На холмике росла одна единственная, небольшая сосна. Вся кривая, но крепкая. Корни впивались в растрескавшийся камень. Красивая сосна. Он присел рядом.
Берег был отличным, но Алексей по-прежнему хотел добраться до рыболовецкого домика. Если он ещё существовал. А грести оставалось совсем немного и стоило только обогнуть остров — он его увидел. И простенький причал был оборудован — в воду спускался мостик, он подъехал и вылез. Аккуратно и тихо обошел заросший высокой травой домик, побывал внутри, но ничего не нашел. Тут давно никого не было.
Он спокойно выдохнул — так как все же думал, что тут кто-то может и жил.
Дверь была вообще выломана. У порога валялись какие-то тряпки, внутри все было разворочено. Жить в домике было невозможно. Зато был оборудован костер. Он поставил палатку, засунул рюкзак с вещами — подальше от ночного дождя, разложил туристический коврик, положил спальник и открыл вентиляцию, отметив, что в районе головы вентиляция порвана — надо будет завтра зашить. Потом притащил немного дров, наломал маленьких веток и зажег костер.
Он в очередной раз задал себе вопрос — не страшно ли ему, не хочет ли он вернутся. Но здесь было так тихо и спокойно, а там его ждали все эти люди. Поэтому возвращаться не хотелось. Да, его пугало, что там беспокоится отец, но он же оставил записку. Тоже, конечно, будет беспокоиться, но с запиской — меньше.
Было ещё светло. Наверняка стоило притащить дров. Он собрал все дрова в округе, сложил их в гору и подумал, что на ночь хватит. Даже не две. Гром становился громче, ветер усиливался — он услышал, как о берег бьют волны. Вовремя приехал.
И нужно было приготовить поесть, пока не хлынул дождь. Но еды у него было немного. Ничего, завтра наловит рыбы и съест её. Всю. Он на мгновение задумался. почему-то ему показалось, что наступила тишина, на мгновение только ветер тихий и… А он сначала, он подумал, что это листья колышутся.
Но он развернулся и увидел Её.
Это была змея. Тонкая, серебристая и большая. Он был от неё метров в пяти. Не разворачиваясь, он перевел на неё глаза и видел практически полностью. Она аккуратно и практически неслышно заползла под его палатку. Там, где должна быть его голова и где он минут десять назад хотел заштопать дыру и не заштопал.
Начиналась гроза.
Внутри все похолодело. Он так испугался, что не мог даже двигаться. Так и стоял, не шелохнувшись и едва дышал. Может быть, ему показалось? Он стал уговаривать себя подойти к палатке и откинуть её. Она же стояла только на внутреннем креплении, и была совсем легкая. Но убедить себя в том, что ему только показалось, он не смог.
Это была серебристая змея. Большая. С желтым узором у головы. Может быть, около метра. Но в его широтах не водится змей! Они тут водились лет двести назад, потом передохли все.
А сколько этому Озеру лет? Похоже, затопили как раз, когда змеи тут ещё водились. Наверное, сначала медленно возводят дамбу, вода пребывает с каждым днем — медленно, по сантиметру заполняя все вокруг, убивая, лишая домов. Медленная смерть.
Когда вода дошла до нижних веток, птицы стали покидать свои гнезда. Кому-то повезло — они успели вырастить птенцов, а кому-то нет. И птицы долго летали над своими гнездами, видя, как вода охлаждает теплые яйца, и убивает их детей.
Вода доходит до деревьев. Деревья ещё будут жить некоторое время, там под водой, но потом умрут. Они будут умирать, но не сохнуть — потому что вокруг будет вода. Наверное, если опуститься с аквалангом под воду, то можно попасть в мир умерших деревьев.
Затем, вода станет подбираться к высоким точкам. Муравьи уходят из обжитых домов, пауки бегут прочь. И змеи — наверняка, своим умным длинным телом они могут нащупать — вверх ползти или нет. И ползут, ползут, ползут на самую высокую гору, какую только смогли отыскать. Чтобы остаться здесь навсегда.
Его передернуло.
Да, примерно лет двести назад затопили эту равнину. И что — вот здесь эти змеи с тех пор и живут? Или она тут одна? И вот отчего остров змеиным называют. Какой же он дурак, что сунулся сюда. Сидел бы дома, занимался бы математикой. Ну и хрен, что он на военную кафедру не поступил бы, хотя может и поступил. И математику выучил. С ней можно в какой-нибудь технический вуз податься.
Что же делать? Что делать? Он стоял не шевелясь, скованный ужасом и даже представить себе не мог как поступить.
Нужно было принять какое-то решение.
Он вспомнил, как стоял перед Лизой и уговаривал её идти за ним. Тогда он тоже принял решение. Это было тяжело, ему было неприятно и больно испытывать это. Но он это сделал. Как и тогда, нужно было принять решение. Практически не двигаясь, он заставил себя осмотреть все вокруг. В метре от него был стол. Ему нужно было просто сделать шаг и…
Под палаткой что-то зашевелилось, он задержал дыхание. Ему показалось, что его окатили ушатом ледяной воды. Он отчетливо увидел змеиный хвост. И нутром почувствовал, как эта тварь пытается проникнуть в палатку через щель.
Этот шелест, холодный, едва различимый — на пределе слуха. Чешуйка за чешуйкой, по синтетической ткани скользит внутрь его палатки — гибкая, извивающаяся смерть.
Кончик хвоста мелькнул в тени и пропал. Змея забралась внутрь. Там, где лежал его спальник и туда, где будет его голова, когда он должен был забраться и лечь там спать, когда сварит себе еды.
Она ядовитая? Если бы знать. Вроде змеи все кусаться могут. И даже если она не сильно ядовитая — он же ребенок, на него её яда точно хватит. Он даже до дома доплыть не успеет. Сколько надо яду, чтобы его убить? Час или два?